В глуби веков - Любовь Воронкова

Дарий засел в Экбатанах[37], собирает войско. Последние гонцы сообщили, что к нему пришли союзники — скифы и кадусии — и что Дарий собирается идти навстречу Александру.

Александр поспешно двинул армию через горы Паретакены. Обоз остался позади, повозки и вьючные животные не успевали за военными отрядами.

Македоняне перевалили горы и спустились в долины Мидии. До Экбатан оставалось три дня пути, а Мидия так спокойна, словно и не знает, что идет война. В этом было что-то странное и тревожное.

Неожиданно на дороге появился небольшой персидский отряд. Богато одетый, богато вооруженный перс, ехавший впереди, остановил отряд и сошел с коня.

Александр глядел на него с удивлением.

— Царь, я — Бисфан, сын царя Оха — Артаксеркса.

— Ты сын Оха — Артаксеркса?!

— Да.

— Что же ты хочешь сказать мне, Бисфан, сын Оха — Артаксеркса?

— Ты спешишь в Экбатаны, царь, чтобы захватить Дария. Но Дария нет в Экбатанах. Вот уже пятый день, как он бежал.

— У него есть войско?

— Есть, царь. Есть конница — тысячи три. И тысяч шесть пехоты.

Александр улыбнулся уголком рта.

— Немного!

Так. Снова бежал. Снова искать и преследовать.

— А что же думаешь делать ты, сын Оха? — спросил Александр.

— Я хочу поступить к тебе на службу, царь. Я буду верно служить тебе.

— А как же твой царь Дарий?

Бисфан, прищурясь, внимательно поглядел на Александра.

— Мой царь? Человек, который бежит теперь, сам не зная куда, предав свое царство, свою страну?

— Хорошо, — сказал Александр, — я принимаю тебя. Присоединяйся к моим конным этерам.

Бисфан поклонился и, вскочив на коня, последовал за отрядом царских друзей.

— Еще один перс… — прошло по рядам этеров. — Своих македонян ему мало!

Мидия встретила македонян прохладой долин, обильных пастбищ, зеленью садов, отягощенных плодами, поселений с полными закромами хлеба…

Экбатаны лежали у самых гор. Страна, покинутая царем и войском, не защищалась.

«Здесь персидские цари спасались от летнего пекла, — думал Александр, с наслаждением дыша свежим воздухом гор и леса, — они были правы. Македонские цари тоже будут приезжать сюда в летние месяцы… Ветер ходит по улицам — совсем как в Пелле!»

Древний акрополь стоял на плоской скале. Семь кирпичных стен окружало его. Зубцы этих стен были окрашены в семь разных цветов. Зубцы первой, наружной, стены были белые, как снег на горах. Зубцы второй стены — черные, как уголь костров. Зубцы третьей — красные, как весенние маки на склонах гор. Четвертой — голубые, как вода у берегов Александрии. Пятой — цвета меда. Шестой — посеребренные. И зубцы седьмой, внутренней, самой высокой, стены хранили следы старой, потускневшей позолоты.

Александр еще в детстве слышал, что где-то, очень далеко, есть такой дворец — Аристотель рассказывал о нем. Но тогда это казалось чем-то нереальным, похожим на легенду. А теперь вот оно, это здание, овеянное волшебством древности, стоит перед его глазами.

Александр, волнуясь, вошел во дворец мидийского царя Астиага. Здесь, в этих залах, когда-то бродил маленький черноглазый внук царя Куруш. В эти двери он входил. По этим лестницам поднимался. Отсюда он глядел на темные шапки лесистых вершин и вспоминал пастуха Митридата… Отсюда Куруш ушел в Персию и поднял восстание против Астиага. Странно его звали — Куруш. Куруш! Эллину трудно выговорить такое имя, Кирос, Кир…

Ни Александр, ни его военачальники не ожидали, что богатства в Экбатанах будут так огромны. Когда сосчитали сокровища, то оказалось, что их хранится здесь на восемьдесят тысяч талантов. На военном совете шел большой разговор — как лучше употребить эти богатства.

Старые военачальники говорили, что хорошо бы все это отправить домой, в Македонию.

— Вот бы разбогатели македоняне! — говорили одни. — На весь народ хватило бы, на несколько поколений — и детям и внукам!

— А если обратить все это в деньги, — говорили другие, — да заняться торговлей?.. Все рынки всех стран были бы нашими, и эллинским торговым городам было бы нечего делать!

Но царь думал совсем о другом. Теперь, когда у него столько богатств, вернуться домой? Нет! Теперь-то, когда у него достаточно золота, чтобы содержать войско, он и пойдет дальше, дальше, до края земли!

Разбирая сокровища, он видел — то на драгоценном сосуде, то на тончайшей ткани — золотую метку: «Из стран Инда».

Страны Инда на краю Ойкумены — обитаемой земли. Туда он и пойдет, в эту богатейшую страну золота, пряностей и благовоний, в страну необычайных чудес. Она лежит там, на востоке, за огромными горами Паропамис…[38] Говорят, что этот горный хребет еще выше, чем Желтые горы, через которые он прошел. Но он преодолеет и это препятствие. Он завоюет Индию, дойдет до Океана, и тогда вся Ойкумена будет ему подвластна. И это уже близко, это уже осуществимо! Замыслы завоевателя, жажда неслыханной славы, жажда увидеть невиданное, пройти там, где не смог пройти даже Кир, — все это обуревало душу Александра.

Александр взял из этих сокровищ часть золота. Одарил военачальников. Наградил воинов за хорошую службу, за отвагу, за преданность. Выплатил жалованье наемным войскам… И это была лишь горсть, взятая из огромных запасов персидских богатств. Остальное понадобится в трудных походах.

Но, однако, что же сказать македонянам, которым он обещал, что битва под Гавгамелами будет последней?

Многих из тех, с кем он вышел из Пеллы, уже нет в его войсках; он терял своих воинов в сражениях, он оставлял их на военных дорогах — раненых, заболевших, потерявших силы… Вот уже и последняя столица персов Экбатаны взята. Война выиграна. Что же теперь скажет царь своему войску?