Славянская Европа V-VIII веков - Сергей Алексеев

И стали молодцы на другой стороне, В славном царстве Индейскием, Всех обернул добрыми молодцами, Со своей стали сбруею со ратною. А всем молодцам он приказ отдает: «Гой еси вы, дружина хоробрая! Ходите по царству Индейскому, Рубите старова, малова, Не оставьте в царстве на семена, Оставьте только вы по выбору Не много не мало — семь тысячей Душечки красны девицы!» А и ходит ево дружина по царству Индейскому, А и рубят старова, малова, А и только оставляют по выбору Душечки красны девицы. А и сам он, Вольх, во полаты пошол, Во те во палаты царския, Ко тому ко царю ко Индейскому; Двери были у полат железныя, Крюки-пробои по булату злачены. Говорит тут Вольх Всеславьевич: «Хотя нога изломить, а двери выставить!» Пнет ногой во двери железныя — Изломал все пробои булатныя, Он берет царя за белы руки, А славнова царя Индейского, Салтыка Ставрульевича, Говорит тут Вольх таково слово: «А и вас-та, царей, не бьют — не казнят!» Ухватя ево, ударил о кирпищетой пол, Расшиб ево в крохи говенныя.

Издевательское замечание Волха выглядит как прямая насмешка над действовавшим тогда «международным правом».^[392] В устах едва познакомившегося с ним и не желающего его признавать «варвара» такая фраза, пожалуй, вполне уместна. В связи с этим и упомянутым странным для русского эпоса отсутствием всяких попыток договориться миром на память приходит фрагмент из трудов Прокопия. Тот признавал сильной стороной «варваров» (в том числе славян) полное безразличие их к устоявшимся в «римском мире» правовым нормам. Войны с «варварами», в том числе славянами, как они характеризуются Кесарийцем — войны без ясного повода, без переговоров и перемирий, без самого объявления войны и заключения мира.^[393] То, что от природы славяне (для того же автора) «менее всего коварны или злокозненны»,^[394] лишний раз подчеркивает, насколько далека была реальность времен войны от нравственных идеалов внутриплеменной жизни.

Нарисованная в былине картина, за исключением несбыточного убиения царя, как будто сошла со страниц ромейских источников, описывающих славянский набег. Только для древних славянских сказителей, без сомнения, все описанное являлось не бессмысленным зверством, а героическим деянием. Природный (то есть сильный) враг в сознании древнего славянина увязывался с враждебными силами потустороннего мира. С чудовищами и демонами, с «Трояновым» племенем в переговоры не вступают. И в живых такого врага оставлять также неразумно, разве что в неволе. В онежском варианте, в отличие от двух других полных версий, Волх все-таки берет ставшую беззащитной «силу турецкую» в плен; впрочем, рабы мужского пола не упоминаются далее при разделе добычи. Итог захвата и разорения «богатого города» рисуется в целом схоже, но с разными подробностями. В сборнике Кирши: