Кто выиграл Вторую Мировую войну? - Александр Клинге

В 1942 году Восточный фронт продолжал оставаться доминирующим. Туда направлялись все основные ресурсы. Роммелю приходилось довольствоваться лишь жалкими остатками. Во Франции в этот период находилось в среднем около 30 дивизий. Однако не стоит считать, что их держала там угроза английского вторжения. В нее немецкое командование верило не больше, чем сами англичане. Франция была своеобразным курортом для потрепанных на Восточном фронте соединений, где разбитые немецкие дивизии могли в комфортной обстановке отдохнуть, восстановить свою численность и подготовиться к новой отправке в Советский Союз. Перед каждой крупной операцией на Восточном фронте происходила значительная по своим масштабам переброска войск из Франции.

В таких условиях неудивительно, что в 1941–1942 годах потери вермахта на Восточном фронте составляли, по некоторым данным, более 90 % от его общих потерь! Между тем именно этот период можно назвать по-настоящему переломным во Второй мировой войне. Вермахт впервые потерпел крупное поражение – под Москвой в декабре 1941 года. Добившись своих последних крупных успехов в ходе летнего наступления 1942 года, германские армии осенью завязли под Сталинградом и на Кавказе. Сталинградская битва не только нанесла вермахту огромный урон, но и стала, по сути, коренным переломом в войне. Это все происходило в период, когда западные союзники занимались охотой за немецкими подлодками и редкими ночными бомбардировочными рейдами против немецкого гражданского населения. Помощь по ленд-лизу поступала в Советский Союз в небольшом количестве и весьма неравномерно.

Только с начала 1943 года роль, которую играли западные союзники в разгроме Германии, стала постепенно расти. Однако масштаб высадки в Италии был все равно несопоставим с масштабами развернувшейся параллельно на Восточном фронте Курской битвы. Именно здесь, под Курском, оказались перемолоты наиболее боеспособные, оснащенные новейшим оружием танковые дивизии вермахта. С этого момента немецкие войска покатились на запад. Максимум, что им удавалось сделать, – закрепиться на несколько месяцев на каком-либо участке фронта. На крупные наступательные операции они были уже неспособны.

Экономика Германии лихорадочно переводилась в режим тотальной мобилизации. Все больше ресурсов направлялось на обеспечение противовоздушной обороны Германии. Росла и группировка во Франции. Однако эти силы по-прежнему выделялись по остаточному принципу. Основная масса военной продукции шла на Восточный фронт. Туда же попадали наиболее боеспособные подразделения. Ф. Погью, не имевший никаких оснований симпатизировать Красной Армии, писал:

«Войска, находившиеся в распоряжении командования противника для использования в случае вторжения, оставляли желать много лучшего. К началу июня 1944 г. войска Рундштедта состояли из пятидесяти восьми дивизий. Из них тридцать три не обладали подвижностью или являлись резервными и могли быть использованы лишь ограниченно. (…)

Войска противника на Западе, несмотря на то что после февраля и марта 1944 г. они были значительно усилены новыми частями и вооружением, все еще ощущали отрицательное влияние слишком большой растянутости, служили резервом живой силы для Восточного фронта и пополнялись войсками, истощенными в боях на востоке. У так называемых мобильных частей нередко почти ничего не имелось для мобильности, кроме повозок на конной тяге и велосипедов. Во многих танковых частях, несмотря на увеличение количества получаемых ими танков весной 1944 г., некомплект тяжелых танков достигал 50 процентов».

Ему вторил бывший германский генерал Зигфрид Вестфаль: «Всем было известно, что эффективная сила дивизий западной армии была существенно меньше силы дивизий в Италии и на Восточном фронте даже перед началом вторжения. Изнуренные подразделения на Востоке приходилось обменивать на такие с Запада. Многие так называемые «позиционные дивизии», которые формировали часть армии во Франции, были плохо оснащены и вдобавок состояли из пожилых солдат». К этому следует добавить, что почти треть дислоцированных во Франции дивизий находилась в стадии формирования или на ранних этапах восстановления. Фактическая численность пехотной дивизии не превышала 70 % штатного состава. Для сравнения – на Восточном фронте в этот период находилось почти в четыре раза больше германских дивизий.

Имеет смысл вспомнить и германских сателлитов. Из всех союзников Третьего рейха только один – Италия – принимал участие в войне против англичан и американцев. Участие итальянцев во Второй мировой метко описывается знаменитым анекдотом, в котором к германскому фельдмаршалу приходит его адъютант и сообщает, что Италия вступила в войну. «О, это не проблема! Отправьте десять дивизий, пусть разгромят их армию». – «Нет, Вы не поняли: они вступили в войну на нашей стороне». – «Это гораздо хуже: придется отправить двадцать дивизий, чтобы их защищать». Уровень боеспособности (или, правильнее сказать, небоеспособности) итальянцев в условиях Восточного фронта был прекрасно продемонстрирован под Сталинградом. Большой помощи немцам не оказала бы даже вся итальянская армия, появись она 22 июня 1941 года на советской границе – скорее стала бы предметом головной боли. Все остальные союзники Германии – Венгрия, Румыния, Финляндия, Словакия, Хорватия – воевали исключительно и только против Советского Союза.

Вклад западных союзников стал наиболее заметным на завершающем этапе войны. Значительная часть вермахта была скована боями в Италии и на Западном фронте, львиная доля истребительной авиации и зенитной артиллерии занималась отражением атак четырехмоторных бомбардировщиков, а в Советский Союз нескончаемым потоком лились поставки по ленд-лизу. Однако все это помогало лишь ускорить конец войны и избежать лишних жертв. Судьба Германии была решена не в ливийских песках, итальянских горных долинах или пляжах Нормандии. Судьба Германии была решена под Москвой, Сталинградом и Курском. И произошло это в тот период, когда Советский Союз практически в одиночку нес на себе бремя войны с Третьим рейхом.

В заключение остается лишь процитировать человека, который известен своим жестким и несгибаемым антисоветизмом, который всю жизнь работал на ослабление Советского Союза, а затем и России. Вам слово, Збигнев Бжезинский:

«Парадоксально, что разгром нацистской Германии повысил международный статус Америки, хотя она и не сыграла решающей роли в военной победе над гитлеризмом. Заслуга достижения этой победы должна быть признана за сталинским Советским Союзом, одиозным соперником Гитлера».