Личная жизнь Александра I - Нина Соротокина

В молодости, да и не только в молодости, я была помешана на декабристах. Хотела о них писать, но потом познакомилась с Эйдельманом, и вопрос сам собой отпал. Куда уж мне… Лунин стал моим кумиром. Потом фильм Мотыля и юный Косталевский в роли Анненкова. Не поверите, ездила в Нижний Новгород и ходила с подругой на его могилу, положить цветы. И к Пущину в Бронницы ездила. Там рядом и декабрист Фонвизин похоронен. Прошло время, и я прочитала у очень уважаемого мной человека, кажется у Беленкова, что восстание декабристов отбросило Россию назад на сто лет. Восстание было несвоевременным, плохо организованным и т. д… Не будь Николай I так удивлен и напуган их выступлением, царствование его было бы значительно мягче. Теперь даже пишут, например художник Глазунов: «Предатели России декабристы…» Ну уж так-то зачем? Я не откажусь от идеалов молодости, но здесь есть о чем поговорить.

Вот, например, как смотрит на декабристов Ключевский. Молодые люди, гвардейцы — большей частью из лучших дворянских семей — были детьми вельмож-вольнодумцев эпохи Екатерины II. Отцы читали Вольтера, но воспитание в детстве получили поверхностное, случайное. Гувернеры их, французы и парикмахеры, обучили разве что французскому языку, далее каждый по своему усмотрению занимался самообразованием.

Детей этих вольнодумцев уже учили французские эмигранты и иезуиты. Тогда, кстати, было повальное увлечение католицизмом, и многие дамы света, и не только дамы, приняли католичество. Иезуиты были великолепными педагогами. Далее — парадокс. Образованные русские дети не только не стали католиками, но обратились в ярых патриотов России. Этому способствовала страшная, но успешная война, кроме того, они насмотрелись европейских порядков и увидели Россию совсем другими глазами. То, что для их родителей было естественным, для них стало непереносимым. Выступление их было спровоцировано бестолковым междуцарствием, а по сути дела, это была попытка типичного гвардейского переворота, характерного для всего XVIII века. От предыдущих переворотов их выступление отличается только тем, что оно было неуспешным и последним. Это все по Ключевскому. Еще он пишет: «Событию 14 декабря придавалось значение, какого оно не имело; приписывались ему последствия, которые не из него вытекали».

Мое поколение в этом вопросе обучалось по Эйдельману. Советская власть канонизировала декабристов. Они боролись за справедливость для своего народа, проиграли и были жесточайшим образом наказаны. Последнее главным образом и формировало отношение к декабристам. Душа болела не тогда, когда я узнавала про их программу (сколько их было — борцов за правду!), а когда читала про расплату: казематы Петропавловки, допросы, предательства, Нерчинские рудники, жены-декабристки… Все это очень впечатляет! Они действительно были очень достойными и порядочными людьми. И в ссылке, и после возвращения из нее (их мало осталось) они вели достойную жизнь. Недаром ими восхищался Л. Н. Толстой.

Далее вопрос — в чем вина Александра? В том, что он не оправдал их надежд? Они были, по сути дела, его выучениками. Но уже опыт с Польшей показывает всю несостоятельность их надежд. А вопрос с освобождением крестьян лежит и вовсе не в политической, а в экономической плоскости, его очень долго не могли разрешить.

Отечественная война дорого досталась России. Конец 1812 года и начало 13-го народ убирал, хоронил и сжигал трупы. Вода была заражена, отсюда болезни и эпидемии. Казна была пуста. Войну в Европе Александру субсидировала в основном Англия. Но подъем национального чувства — великая вещь! Разоренные города и деревни на удивление быстро отстраивались.

От Александра ждали перемен, а что получили на деле? 1 января 1816 года был оглашен написанный Шишковым манифест, направленный против «безбожников-французов» и прочих революционеров. Про государя говорили, что он подвержен мистицизму, ему не до преобразований. Масонство процветало. Говорили, что государя куда больше интересуют дела польские, а до отечества ему и дела нет. О работе над конституцией для России стало известно много позднее и то случайно. Бумаги с конституционным планом Новосильцева были обнаружены поляками в 1831 году, когда во время польского восстания ими был взят Бельведерский дворец, в котором жил великий князь. Константин Павлович со своей супругой убежал столь стремительно, что забыл в спешке секретный архив. Позднее бумаги Новосильцева были опубликованы.

Сохранилась запись генерала Киселева, человека достойного и честного, ему Александр поручил подыскать дельных людей для административной работы, но вместо этого получил отчет Киселев о страшных злоупотреблениях и воровстве на юге России. Александр сказал тогда генералу: «Я знаю, что большая часть людей в управлении должна быть переменена, и ты справедлив, что зло происходит как от высших, так и от дурного выбора низших чиновников. Но где их взять? Я и пятидесяти двух губернаторов выбрать не могу, а надо тысячи…» И еще он сказал: «Армия, гражданская часть, все не так, как я желаю, но как быть? Вдруг всего не сделаешь, помощников нет…»

Разбор хозяйственной деятельности в России не входит в задачу этой книги, но все в стране как-то делалось помаленьку. Председателем департамента государственной экономии был с 1816 года адмирал Н. С. Мордвинов. Он активно работал для упорядочения бюджета страны: сделана была роспись государственных доходов и расходов, навели порядок в бессистемном и неумеренном выпуске ассигнаций (в 1817 году их было сожжено на 38 миллионов рублей), были произведены положительные изменения в фабричной промышленности, в таможенном тарифе. И при всем этом Мордвинов писал: «Томление России уже велико, и все состояния страдают… Чем речь каждого растворяется и умы, и сердца горестно наполняет? Жалобою на дороговизну, на ущерб капиталов, на умаление имущества для удовлетворения необходимо нужным издержкам. Богатый жалуется, что сделался бедным, избыточный — недостаточным, довольный — нуждающимся, и голос многочисленного народа громок и убедителен. Такое томительное состояние убеждает торжественно и безотложно к принятию мер, не временных и подверженных изменениям, но постоянных и действенных…»