Мальчики в лодке - Дэниел Джеймс Браун

Парни дрожали, сидя на жестких скамейках, одетые не по погоде в шорты и тонкие хлопчатобумажные водолазки. Солнце уже зашло, и огромное помещение лодочной станции было очень неуютным, ветер задувал во все щели здания. Снаружи был очень холодный и темный вечер. На стеклянных панелях больших раздвижных дверей разбегались узоры дождевых капель. Это был вечер 14 января 1935 года, первая тренировка команды в новом году. Парни и несколько репортеров ждали Эла Албриксона, чтобы тот рассказал им свой план на предстоящий гоночный сезон. Через несколько десятков минут томительного ожидания Эл Албриксон вышел из офиса, он подошел к ним и стал говорить. К тому времени, как он закончил свою речь, никому в комнате больше не было холодно.

Он начал с изменений в основной стратегии тренировок. Вместо того чтобы начать раскачиваться сравнительно медленно в первые несколько недель зимней четверти, как они обычно это делали, работая над деталями техники и физической подготовки, ожидая улучшения погоды, теперь они будут тренироваться каждый день, прямо с начала года, невзирая на погоду. Они наработают самую лучшую физическую форму сначала, а уже потом будут беспокоиться об улучшении техники. Более того, все они – не только второкурсники – начнут соревноваться друг с другом в уже сложившихся командах, вместо того чтобы постоянно менять составы и пробовать новые экипажи. И ставки на этих гонках будут самые высокие. Это будет очень необычный сезон.

– Несколько раз, – возвестил он, – команды Вашингтона выигрывали самые высокие награды в Америке. Однако они ни разу не участвовали в Олимпийских играх. Это – наша цель.

Первый шаг к поездке в Берлин в 1936 году и к золотой олимпийской медали был сделан уже этой ночью.

Отодвинув в сторону свою обычную молчаливость и несмотря на присутствие журналистов в помещении, Албриксон говорил все оживленнее и эмоциональнее. По его словам, в ребятах в этой комнате было больше потенциала, чем он когда-либо видел на лодочной станции за все годы карьеры гребца и тренера, больше, чем когда-либо еще он ожидал увидеть в своей жизни. Где-то среди них, сказал он парням, была самая лучшая команда, которую Вашингтон когда-либо видел. Лучше великой команды 1926 года, в которой он сам пришел к победе на Поукипси. Лучше команд Калифорнии, которые выиграли олимпийское золото в 1928 и 1932 годах. Может быть, лучше всех, которые Вашингтон когда-нибудь увидит в будущем. Девять человек из них, твердо сказал он, с такой решимостью, будто это было уже решено, будут стоять на пьедестале в Берлине в 1936 году. Только от них самих, от каждого, зависело – будет он там или нет. Когда он закончил, парни вскочили на ноги и стали ему аплодировать, подняв руки над головами.

Это выступлениие было настолько несвойственным для Эла Албриксона, что все в Сиэтле, кто хоть насколько-нибудь интересовался греблей, его заметили. На следующее утро «Сиэтл Пост-Интеллиженсер» ликовал: «Новая эра в гребле вашингтонской команды. Возможный выход на Олимпийские игры в Берлине». «Вашингтон дейли» отметил, что «несмотря на сильный холод, на лодочной станции было в прошлую ночь так тепло от силы духа и огня в молодых парнях, как уже не было много лет».

После этого на станции началась необъявленная война. Соперничество, которое возникло еще осенью, теперь переросло в открытые нападки. Раньше парни просто отворачивались друг от друга, пытаясь не встречаться глазами, но теперь они смотрели друг на друга прямо и холодно. Раньше они изредка могли задеть соперника плечом, а теперь в открытую толкали, проходя мимо. Они хлопали дверями шкафчиков. Они сыпали друг на друга проклятия. Недовольство разрасталось. Братья Сид и Джорди Ланд – один в лодке второкурсников, второй – в экипаже запасного состава – теперь едва здоровались.