Вещий Олег - Борис Васильев

Хродгар задержал Урменя дольше, чем предполагалось. Он был дотошен и вдумчив, с вятичами доселе не сталкивался и требовал от княжича не общих сведений, а точных подробностей. Как вооружены воины, что умеют, а чего не любят делать, каковы привычные способы нападения. Урмень отвечал кратко, но исчерпывающе, поскольку ему не раз приходилось сталкиваться с лесным врагом, излюбленным методом которого была внезапная короткая атака из засад. Все эти разъяснения отняли время, а движение вверх по рекам оказалось сильно осложненным из-за большого количества караванов, спускавшихся к волоку на Днепр.

Утраченное время обладает зловещей особенностью скапливать неожиданности с каждым часом. Эти неожиданности растут, как снежный ком, внезапно обрушиваясь на опоздавшего всей тяжестью где-то произошедших событий.

После рассказа Инегельды о набеге данов и вырвавшихся из самого сердца искренних слов Альвены «Девочка моя!..» многое сместилось в душе ее. Смутилось и сместилось, и вчерашние предостережения Хальварда, все его «зарубки» сегодня казались ей бессмысленной подозрительностью. Бессонными ночами она мечтала, как уговорит, умолит Олега, используя все свое влияние и всю свою любовь, отказаться от дара князя Воислава, отдать несчастного ребенка ей, под ее опеку. И как она, ласками и заботой залечив ожоги души бесправной девочки, подберет ей достойного мужа, сыграет богатую свадьбу и весь остаток дней своих на этой угрюмой земле будет греться у очага чужого счастья.

Это были непривычные, а потому и особенно сладкие мечты. В девичестве она мечтала о бесстрашном витязе, добром, сильном и заботливом. Попав в непосредственное окружение юного конунга, испытала первую и единственную любовь, увидев в нем образ смутных девичьих грез, с великим трепетом и счастьем восприняла обязанность подготовить его к мужской жизни, но, будучи от природы наделенной неженским умом, не обманывалась в своем предназначении. Сердце ее по-прежнему принадлежало конунгу, но душа освободилась от женских мечтаний. Вместо них пришли думы о своем народе, разбуженные еще в раннем детстве ее дедом, великим скальдом русов. Замена была найдена, но в этой замене не оказалось места для нежности. Она была возвышенна, но сурова, как сурова была сама жизнь ее вымирающего в болотах племени, вынужденного заниматься разбоем да торговлей рабами, чтобы существовать. И Альвена очень гордилась тем, что ей удалось заразить своею болью конунга, обретшего невиданную доселе власть, а значит, и возможность подумать о собственном народе, а не о чужой добыче.

Но с появлением Инегельды все изменилось. Альвена вновь ощутила сладкую нежность в душе своей и, отплакавшись счастливыми слезами, начала обдумывать действия, которые ей надлежало совершить для спасения девочки и собственного внезапно обретенного счастья, со всем свойственным ей хладнокровием и рассудительностью. Она старалась размышлять по-мужски, не позволяя чувствам определять поступки, но в первый ряд все равно выходила задача предупредить возможные действия Хальварда, во что бы то ни стало внушив ему мысль, что испытания прошли успешно, что все загадки разрешены, зарубки стесаны и Инегельда безгрешна. Это необходимо было сделать немедленно, вне всякой очереди, потому что Хальвард всегда поступал неожиданно, никого не оповещая о принятых им решениях. Поэтому Альвена осторожно, через верную челядь, навела справки, каким образом можно побыстрее встретиться с грозным боярином, но здесь ее ждала неудача: по всем данным, Хальвард отбыл из Старой Русы неизвестно куда. Вспомнив о последних его намеках, Альвена пришла к выводу, что Хальвард отправился к конунгу Олегу, чтобы склонить его к отмене его же собственного повеления, налагающего запрет на свидания с Альвеной. Что он при этом мог сказать конунгу о своих подозрениях относительно дара Смоленского князя, она, естественно, знать не могла, но предполагала, что Хальвард скорее преувеличит, чем преуменьшит собственные домыслы, и на душе ее было тревожно. Здесь одно слово, один намек могли решить участь несчастной девушки, и Альвена, поколебавшись, твердо решила отправиться к Олегу и во что бы то ни стало добиться личного свидания вопреки высказанному им запрету. Неисполнение воли конунга грозило самыми крупными неприятностями, вплоть до опалы и забвения, но Альвена твердо была уверена, что ей удастся все ему объяснить.