Пояс Ипполиты - Аркадий Крупняков

- Где она?

- В охране царицы. Только не медли.

Агаэт подошел к кибитке Годейры, крикнул амазонкам, сидевшим кружком около колес.

- Кто из вас сотенная Мелета? Срочно к царице Тире.

- Где ее найти?

- Выходи сюда, я провожу.

Когда амазонка вышла из-за повозки, коной не успел ее разглядеть, а она сразу воскликнула:

- О, боги! Арам, ты ли это?!

- Меня зовут Агаэт, и я...

- То же лицо, тот же голос...

Шагая впереди амазонки, Агаэт спросил:

- Кто этот Арам?

- Мой муж,- ответила Мелета,- Он утонул.

- Что, не умел плавать?

Ответа не последовало.

* * *

Над Боспором солнце в тройном венке: в белом, желтом, оранжевом. С понта дует слабый ветер, но не он ослабляет жару, скорее всего, приносит южную духоту. Плиты и каменные стены Пантикапея дышат зноем, люди попрятались под навесы, во дворы, а то и еще далее - в подвалы. Жизнь в городе начнется вечером, когда спадут зной и духота.

Дед Спарток пригласил своего младшего внука Митродора отдохнуть в солильню, где всегда прохладно и можно растянуться на старых сетях, сухих и легких. И главное - там редко кто бывает и, следовательно, никто не подслушает разговора. Митродор знал, дед, если хочет вести тайный разговор, тянет в солильный подвал. Они спустились по щербатым камням лестницы, выбрали место между рядов высоких амфор и разлеглись на сети.

- Прямо житья не стало во дворе,- с ходу заворчал дед.- Твой папаша и мой сынок, пропади он пропадом, насовал в каждый угол наушников да соглядателей - ты не успел еще досказать слово, а оно уже известно Сотиру большебрюхому.

- Зачем ты так, дед,- промолвил внук.- Как-никак, он царь Боспора.

- Да никакой он не царь! Архонт, что на древнем языке обозначает многотрудный, должен работать на царство в поте лица, а что он делает? Я слежу за рубежами государства, Левкон днюет и ночует в Синдике. За этими грязными склотами нужен глаз да глаз. Ты творишь многотрудные походы по морям, царица держит порядок в городах. Что остается блистательному Сотиру. Дуть вино, жрать по четыре раза в сутки мясо и рыбу, слушать музыку, смотреть разинув рот на танцовщиц да хлопать их по задницам. Вот-вот поднимутся синды и прочая варварская сволочь, то и гляди зашевелятся царские скифы-хлебопашцы, а мы за последние пять лет не построили ни одной триеры, наши грузовые корабли трухлеют и гниют по гаваням.

- Зачем ты мне это рассказываешь, благородный Спартак? В этих делах мой голос тоньше писка. Пусть Левкон женится на вдове-царице Агнессе - вот и будет у нас флот. Я видел амазонские триеры...

- Левкон такой же оболтус, как и его отец, клянусь Пормфием!

- Но не мне же занимать трон?!

- А почему бы и нет? Женись поудачнее и берись за дело царства. Чем ты хуже Левкона?

- Удача в женитьбе, это, дед, не игра в кости. Вокруг меня одни шлюхи...

- Ну-ну-ну! Не говори так, Митро. Говорят, тут есть одна молодая вдовушка с большим приданым. И еще говорят - она была около тебя больше месяца, а ты развесил губы и даже не понял, что у нее не только флот, но и титьки есть.

- Не пойму, о ком ты говоришь, мудрый Спартак?

- Я говорю об Агнессе. О том, что она Богорожденная, я думаю, амазонки врут, но они за ней пойдут в огонь и воду. И если ты натравишь их на твоего пьяного папашу - трон будет за тобой. Если же присовокупить к себе и триеры, то можно Давить и на Синдику.

- Ты многое не знаешь, милый дедуля. Во-первых, Агнесса такая же потаскушка, как и те, что околачиваются в гавани, во-вторых, она не ходила со мной в море...

- А кто же ходил?!

- Она послала взамен себя подружку, и я, кажется, полюбил ее...

- А она тебя?

- И она... Кажется, зовут ее Мелета.

- Где пряталась эта Агнесса?

- В имении Левкона, на Тиритаке.

- Ах, пропади они пропадом. Все мои задумки рассыпаются, как горох из худого кармана. Так, говоришь, подруга. Такая же шлюха?! И вдобавок без флота? За что же ты полюбил ее? Нет, не говори мне ничего - из тебя царь Боспора не получится, клянусь Пормфием! Человек царской крови никогда не полюбит только за красивые глаза и за крутые бедра. Вон, этот прохвост, твой братец, сам женится на триерах, а тебе подсунул потаскушку!

- Она не потаскушка, дед, а... царица Фермоскиры,- сердито проговорил царевич.- Той, которая на Фермодонте. Только ради всех богов, не проговорись об этом нигде и никому.

- Тэк, тэк, тэк! Это уже кое-что. Рассказывай-ка дальше, милок.

И милок, забыв об осторожности, начал говорить. Ведь давно известно - влюбленные такие болтуны. Он рассказал Спартаку все, начиная от отплытия в море и до встречи Мелеты с Аргосом.

Дед долго чесал свою лысину, бегал между рядами амфор и все повторял свою любимое «Тэк, тэк, тэк». Потом он сел около внука.

- Ты скажи мне - хочешь стать архонтом или не хочешь?

- Если ты, мой мудрейший дед, будешь мне помогать.

- Я с этого и начну. Иди, переоденься и будь на дворцовой гавани. Я снаряжу свою фелюгу, мы идем в Горгипию. Там мы найдем вашего пресловутого Аргоса и уговорим его взять тебя на его судно, ты пойдешь с ними на Фермодонт, узнаешь все, что замышляют эти бабы, а одновременно заарканишь свою, как ее...

- Мелету.

- Вот именно. А я здесь помешаю Левкону жениться на триерах, обработаю Перисада, съезжу к степным амазонкам... а дальше будет видно. Пошли, мой Митро, мы сделаем первые шаги к трону.

* * *

Решение сделать дворцовый переворот к Спартоку пришло не сразу. Когда сын Сотир сместил его с боспорского трона, он, конечно, сильно расстроился, но решил выждать удобного случая и вернуть власть. Благо, Сотир, получив багрянокрасную ленту архонта, начал не с укрепления власти, а с гулянок, пьянства и сплошного безделья. Царством продолжал управлять Спарток, и все шло к тому, чтобы Сотира прогнать из дворца. Но подрос и возмужал Левкон, он был законным наследником трона, и деда все более и более оттеснял от власти. Левкон завел дружбу с Гекатеем из Синдики и этим укрепил власть Сотира. Затем была убрана из Синдики Тира, а Гекатея женили на дочери боспорского царя. А потом пошли слухи, что сам Левкон хочет жениться на Агнессе, а у нее боевые амазонки и флот. И совсем недавно Левкон предложил деду поехать в Тиритаку и стать управителем имения. Это уж была полная отставка, тогда Спартаку осталась последняя надежда - Митродор. Он-то был предан деду, да к тому же, младший внук провел торговый поход по побережью понта отлично — были сделаны многие договоры на куплю-продажу в Феодосии, Херсоне, Трапезунде и в иных портовых городах.

Проводив Митродора в Горгипию, дед возвратился в Пантикапей и начал действовать. Он позвал Левкона на те же сети в солильном подвале.