Шаман - Ной Гордон

Когда потребность в собственной риелторской конторе стала очевидной, в Холден-Кроссинг прибыл Кэррол Вилкенсон — торговец недвижимостью и страховой агент.

Чарли Андерсона — несколько лет спустя он стал президентом банка — избрали мэром города на первых выборах и продолжали избирать на последующих, в течение многих лет. Андерсона, в общем, приняли спокойно, хотя не было в городке никого, кто бы не понимал: на самом деле мэром его сделал Ник Холден, и он всегда сидел у Ника на коротком поводке.

То же самое касалось и шерифа. У Морта Лондона ушло меньше года на понимание того, что фермер из него никудышный. На доходы столяра он вряд ли мог прожить, потому что поселенцы старались сами плотничать, чтобы сэкономить. И потому, когда Ник предложил ему поддержку на выборах шерифа, Морт с радостью согласился. Он был спокойным человеком, в чужие дела не лез и главным образом занимался тем, что поддерживал порядок в салуне Нельсона. Для Роба Джея было важно, какой в городе шериф. Все врачи в округе считались заместителями коронера, и шериф решал, кто проведет вскрытие тела, если смерть происходила в результате преступления или несчастного случая. Часто аутопсия была для деревенского врача единственным способом заглянуть внутрь человеческого тела и освежить навыки хирурга. Роб Джей во время вскрытия всегда придерживался чрезвычайно высоких научных стандартов, которые оказали бы честь столичным врачам, обязательно взвешивал все жизненно важные органы и вел собственный учет. К счастью, отношения с Мортом Лондоном у него всегда были хорошими, а это значит, что вскрытия он проводил довольно часто.

Ник Холден избирался в члены законодательного органа штата три раза подряд. Время от времени кое-кого из жителей города начинало раздражать его поведение собственника, и они напоминали друг другу, что ему, возможно, принадлежит значительная часть банка, и часть мельницы, и универсального магазина, и салуна; и только одному Богу ведомо, сколько акров земли; но Богом клялись, что они-то сами ему точно не принадлежат, как и не принадлежит их собственная земля! Но в общем они с гордостью и удивлением наблюдали за его действиями: как настоящий политик, находясь в Спрингфилде, он пил бурбон с рожденным в Теннесси губернатором, заседал в парламентских комитетах и так быстро и ловко дергал за ниточки, что они не могли ничего сделать, кроме как сплюнуть, усмехнуться и покачать головой.

У Ника было две мечты, и обе он открыто высказал. «Я хочу провести в Холден-Кроссинг железную дорогу, и однажды, возможно, наш городок станет настоящим городом, — сказал он Робу Джею однажды утром, наслаждаясь шикарной сигарой на скамейке у входа в магазин Гаскинса. — И я очень хочу, чтобы меня избрали в Конгресс Соединенных Штатов. Я не смогу провести эту железную дорогу, если застряну в Спрингфилде».

Они не прикидывались закадычными друзьями с тех самых пор, как Ник попытался отговорить его от брака с Сарой, но, встречаясь, оба вели себя достаточно любезно. Теперь же Роб посмотрел на него с недоумением.

— Попасть в Палату представителей США будет делом нелегким, Ник. Вам понадобятся голоса от значительно более крупного избирательного округа, местных вам не хватит. А ведь есть еще старик Синглтон. — Действующий конгрессмен, Сэмюэль Тернер Синглтон, известный во всем округе Рок-Айленда как «наш собственный архангел Самуил», прочно сидел в кресле.

— «Самуил» Синглтон стар. И скоро он либо умрет, либо уйдет на пенсию. Когда это время настанет, я хочу, чтобы все жители округа поняли, что, голосуя за меня, они голосуют за процветание. — Ник широко улыбнулся собеседнику. — У вас ведь нет причин быть недовольным мной, верно, доктор?

Коул, хоть и неохотно, признал, что он прав. Ник был акционером и на мельнице, и в банке, а также управлял финансами универсального магазина и салуна. Однако Робу Джею участие в этих предприятиях Ник не предложил. И это было вполне объяснимо. Роб и без того пустил слишком глубокие корни в Холден-Кроссинге, а Ник никогда не делал заманчивых предложений, если в них не было нужды.

Наличие аптеки Джея Гайгера и постоянный приток поселенцев в район скоро привлекли в Холден-Кроссинг еще одного врача. Доктор Томас Беккерман был мужчиной средних лет с землистым цветом лица, плохим запахом изо рта и красными глазами. Покинув город Олбани, штат Нью-Йорк, он обосновался в маленьком каркасном доме в Виллидже, в непосредственной близости от аптеки. Он не получил высшего медицинского образования и старательно уходил от вопросов, если кто-то интересовался его ученичеством. По его словам, учился он у некоего доктора Кэнтвела в Конкорде, штат Нью-Хэмпшир. Сначала Роб Джей обрадовался приезду коллеги. В городе хватит пациентов и для двух докторов, если оба они не слишком жадные, и к тому же присутствие собрата по профессии должно было означать разделение долгих, тяжелых вызовов на дом, которые часто заставляли его уходить далеко в прерию. Но Беккерман оказался плохим врачом и давним пьяницей, и жители очень быстро установили оба этих факта. Таким образом, Роб Джей продолжал ездить слишком далеко и лечить слишком многих.

Однако особенно тяжело, почти невозможно, управляться с работой стало ему только ближе к весне, когда пришли ежегодные эпидемии: лихорадки вдоль русел рек, иллинойсская чесотка на фермах в прерии, а заразные болезни — повсеместно. Сара предвкушала, как станет работать рядом с мужем, ухаживать за больными. В первую же весну после рождения младшего сына она организовала и провела настоящую кампанию за возможность ездить на вызовы вместе с Робом Джеем и помогать ему. Но время она выбрала неудачно. В том году особенно часто случались послеродовой мастит и корь, и когда она принялась докучать мужу своими желаниями, многие его пациенты уже были серьезно больны, несколько из них даже оказались на грани жизни и смерти, и он не мог уделить ей достаточно внимания. Итак, Саре пришлось смотреть, как Маква-иква ездит вместе с ним на протяжении вот уже второй весны, и ее душевные муки вернулись.

К середине лета эпидемии стихли, и Роб вернулся к более спокойному образу жизни. Однажды вечером, после того, как они с Джеем Гайгером вновь обратились к совместному исполнению «Дуэта для скрипки и альта соль-мажор» Моцарта, Джей поднял щепетильный вопрос о том, почему Сара так несчастна. К тому времени они уже были старыми добрыми друзьями, но Роба все равно озадачило желание Гайгера вторгнуться в мир, который он сам считал исключительно личным и закрытым.

— Откуда ты знаешь, что она чувствует?

— Она говорит с Лилиан. Лилиан говорит со мной, — просто ответил Джей и попытался преодолеть воцарившееся гнетущее молчание. — Я надеюсь, ты понимаешь. Я поднял эту тему… из-за искренней любви… к вам обоим.

— Я понимаю. Но помимо беспокойства и любви, можешь ли ты дать мне… совет?

— Ради жены ты должен избавиться от индианки.

— Но мы ведь просто друзья! — воскликнул он, не в состоянии сдержать негодования.

— Это не имеет значения. Ее присутствие — источник несчастья Сары.

— К тому же ей просто некуда идти! Им всем абсолютно некуда податься. Белые говорят, что они — дикари, и никогда не дадут им вести тот образ жизни, к которому они привыкли. Идет Поет и Луна, черт побери, лучшие работники, которых только можно себе представить, но больше никто во всей округе не желает нанимать сауков. Маква, Луна и Идет Поет содержат все остальное племя, как бы мало они ни зарабатывали. Она тяжело работает и предана мне, и я не могу отправить ее прочь, обрекая на голод или кое-что похуже.