Инженеры Сталина. Жизнь между техникой и террором в 1930-е годы - Сюзанна Шаттенберг

^{Рис. 11. Объявления о вакансиях для инженеров, регулярно печатавшиеся в «Инженерном труде», пока этот профсоюзный журнал в октябре 1930 г. не отказался помещать их, борясь с высокой текучестью кадров. Хотя вожделенные кадры с 1928 г. централизованно распределялись ВСНХ, до начала 1930-х гг. благодаря этим объявлениям существовал в некотором роде «свободный рынок труда». Источник: Инженерный труд. 1930. № 1}

Постепенно инженеры приспособились к новым условиям и усвоили, какие причины увольнения признаются уважительными. Директора ругались: в документах значится, что такой-то инженер был уволен «по собственному желанию», «по семейным обстоятельствам», «в связи с реорганизацией производства», «в связи с настоятельной необходимостью перемены климата», а на деле «семейные обстоятельства заключались в том, что он в течение года занимался очковтирательством вместо выполнения программы, собственное желание совпало с выводами комиссии по чистке, в перемене климата администрация видела средство излечения от запойного пьянства» и т. д.: «Так приходили к нам и становились на руководящие командные посты люди, которые заслуживали снижения в должности, устранения из нашей отрасли промышленности, а может быть и отдачи под суд». В конце концов, дабы воспрепятствовать неконтролируемому Уходу с рабочих мест и «самотеку», пришлось положить конец обычаю многих советских трестов и предприятий помещать в «Инженерном труде» и газете «За индустриализацию» объявления об веющихся у них вакансиях, благодаря которым наряду с централизованным рынком труда долгое время в некотором роде существовал и свободный. В октябре 1930 г. профсоюзный журнал призвал: «Покончим с поддержкой дезертиров и рвачей!» Вместе с газетой «За индустриализацию» и «Вестником инженеров и техников» орган ВМБИТ обязался не печатать больше объявлений о вакансиях, «т. к. подобные объявления срывают борьбу за правильное использование технических сил, порождают т. н. "летунов", меняющих места работы в поисках большого жалованья, развивают рвачество и, в сущности, поощряют переманивание инжтехработников». Хотя «Инженерный труд» сам винил себя в «дезорганизации планирования распределения столь дефицитного человеческого материала», он, вопреки обещанию, все же публиковал отдельные объявления вплоть до 1931 года.

* * *

Новый инженер представлял собой инженера-производственника, трудящегося на одной из великих строек, непритязательного, живущего только своей работой и целиком поглощенного ею. Но рядом с героическим образом молодого производственника возник отрицательный образ «дезорганизатора производства», и, таким образом, сложился дискурс двоякого рода. При этом старый стереотип капиталистического инженера, думающего только о личном благе, переносился и на «нового человека». Молодой инженер стоял перед дилеммой: с одной стороны, ему обещали лучшие условия труда, с другой стороны, он не имел возможности на них настаивать. Он балансировал на тонкой грани между перспективами стать героем и оказаться изгнанным из своего сообщества. Ввиду двойственности дискурса однозначной интерпретации ситуации практически не существовало. Инженеров это постоянно лишало уверенности, а партийному руководству позволяло утверждать, что оно делает для своих инженеров всё.

Противопоставлению «присутствия» и «исключенности», энтузиазма и дезертирства посвящен фильм «Комсомольск». Режиссер С.А. Герасимов в плакатном стиле показывает массовое «дезертирство» — корабль у пристани буквально трещит по швам от натиска желающих покинуть стройку. Главный герой, молодой инженер Володя Соловьев, живет на стройке в глуши, в сырой землянке, спорит с собой и ропщет на судьбу: «Я хочу настоящей работы и человеческой жизни. Я не хочу больше жить под землей. Все так думают».

Володя переживает внутреннюю борьбу — и остается на месте. Партия вознаграждает его назначением на должность нового технического директора строительства. В конце фильма Володя, его молодая жена Наташа и их новорожденный ребенок оказываются в залитом солнечным светом доме в прекрасном портовом городе Комсомольске. Зрителю предлагается идентифицировать себя с Володей: вместе с ним страдать в землянке, побеждать сомнения и стыдиться былых заблуждений. «Комсомольск» пропагандировал и оправдывал идею, что дорога к культурной жизни при социализме лежит только через трудности и лишения провинциальной стройки и настоящий советский инженер должен пройти это «крещение огнем», прежде чем вступить в новую жизнь.