"Юнкерс-87". Stuka в бою - Александр Клинге

12 июля началось советское контрнаступление на северном фасе Курской дуги, в районе Орла. Пытаясь остановить волну краснознаменных дивизий, пикировщики из состава 1-й авиадивизии выполнили за день свыше 400 боевых вылетов, в которых 1 — я эскадра пикирующих бомбардировщиков недосчиталась как минимум семи машин. Достаточно серьезные потери понес от их действий 1-й гвардейский танковый корпус — от налетов "Штук" страдали в основном не танки, а артиллерия, автомобильный транспорт и личный состав. Небольшие истребительные патрули были не в состоянии сорвать массированные налеты немецких бомбардировщиков, хорошо прикрытых собственной истребительной авиацией. Нередко восьмерке "Яков" или "Лавочкиных" приходилось вступать в бой с несколькими десятками самолетов противника.

В дальнейшем, по мере переброски в сферу ответственности 6-го воздушного флота групп пикирующих бомбардировщиков с юга, интенсивность использования "Штук" только возрастала. Советские офицеры называли их "наиболее реальной угрозой для наших наступающих войск". Однако и потери Ju-87 были значительно больше, чем самолетов других типов. За период с 15 по 23 июля 1-я эскадра пикирующих бомбардировщиков лишилась 12 машин, две группы 2-й эскадры — восьми, группа 3-й эскадры — шести. В это число не включены "Штуки", которые пришлось позднее списать из-за серьезных повреждений.

Фридрих Ланг вспоминал об этом времени:

"Вскоре наше наступление остановилось, и теперь уже русские перешли в контрнаступление. Группа была переведена на аэродром в Брянск. При этом, действуя против наступающих советских танков восточнее Карачева, она временно подчинялась командиру 2-й эскадры пикирующих бомбардировщиков оберст-лейтенанту Эрнсту Купферу. В нескольких километрах юго-восточнее Карачева мы атаковали позиции советских реактивных установок. Успешность наших атак подтверждалась данными радиоперехвата.

После нашей первой атаки их командир просил по рации, чтобы прислали истребители, так как боялся, что все его установки будут уничтожены. После нашей последней атаки он снова вышел в эфир и передал своему командованию, что помощь ему уже больше не нужна, так как все установки уничтожены.

Затем группа перелетела на аэродром в г. Почеп в 75 км юго-западнее Брянска, а вскоре на полевой аэродром Сечинская севернее Брянска. Его размеры позволяли взлетать в плотном боевом порядке. Основной район наших действий находился севернее и северо-восточнее Брянска. Дважды мы летали атаковать танки северо-восточнее г. Духовщина, Смоленская обл., что было на пределе радиуса действий наших Ju-87D".

17 июля началось наступление советских войск на южном фасе Курской дуги, на Белгородском направлении. Попытки немецких войск остановить его не увенчались успехом. Любопытно, что командиру 2-й эскадры пикирующих бомбардировщиков "Иммельман" Эрнсту Купферу были временно подчинены все авиагруппы, действовавшие в этом районе, — борьба с танками объявлялась приоритетной задачей.

3 августа советское наступление продолжилось в рамках операции "Полководец Румянцев". Советским войскам с немецкой стороны противостояли среди прочего три группы 77-й эскадры пикирующих бомбардировщиков и 2-я группа эскадры "Иммельман". "Штуки" базировались как можно ближе к фронту, чтобы компенсировать свою малочисленность как можно большим числом вылетов. Расплата не замедлила себя ждать — в результате налета 20 июля на аэродром Краматорская была выведена из строя в полном составе 7-я эскадрилья 77-й эскадры. Тем не менее пикировщики оставались и здесь основной ударной силой Люфтваффе. По мнению П. Смита, "непрерывные действия Ju-87 во многих местах помогли удержать линию фронта и не допустить повторения Сталинградской катастрофы".

А.В. Ворожейкин так описывал в мемуарах свою встречу с пилотами 77-й эскадры пикирующих бомбардировщиков:

"Сближаюсь, но, кажется, медленно. Уменьшаю газ. "Як" застывает метров на пятьдесят сзади и ниже правого заднего "лапотника". Немцы, конечно, меня не видят. Близость врага и черная фашистская свастика под крыльями заставляют действовать с той беспощадностью, которая придает спокойствие. Опасаясь осколков от "юнкерса", чуть отхожу в сторону. Наши скорости уравнены. Целюсь. На какое-то мгновение все пять чувств слились воедино. Глаза! Кажется, только они дирижируют сейчас всеми моими движениями. Для меня сейчас самое важное — совместить глазом серебристый крестик прицела и центр живота массивной туши бомбардировщика. Мысленно представляю, как первой же огненной стрелой пробью кабину летчика и мотор.

Огонь! И бомбардировщик неуклюже опускает нос. Не отворачиваясь, беру в прицел второго.

Еще удар!.. Из "юнкерса" вырвались клубы густого черного дыма. Машина, вспыхнув, камнем рухнула на землю.

Две очереди — два самолета. Таких ударов я могу нанести еще семь-восемь, а то и больше. Этого достаточно, чтобы уничтожить всю группу. Только бы Аннин предупредил о приближении истребителей. Оглядываться или запрашивать по радио о воздушной обстановке не хочется: жаль терять удачную позицию. Надеясь, что Аннин не уйдет с поста и не прозевает "мессеров".

Продолжаю уверенно атаковать бомбардировщиков, и вот запылал третий "юнкерс". Подхожу к четвертому. И тут вся группа самолетов, точно горох, рассыпалась, в беспорядке сея бомбы, очевидно, на свои же войска. Двое "лапотников", задрав головы, упорно ползут на меня, готовые таранить мой "як". Уступаю им дорогу, чтобы снова выбрать удобный момент для атаки.

Одни бомбардировщики, защищаясь, создали оборонительный круг, другие, прижимаясь к земле, стали уходить. И только пятерка "юнкерсов" летела, как на параде, прежним курсом. Аннин совсем близко подошел к ним.

— Атаковать пятерку! — передаю ему.

— Понятно! — отвечает он.

Горит еще один вражеский самолет. Второй Ю-87, подбитый Анниным, шарахается, разгоняя свой же строй.

Бомбардировщики разгромлены. На подходе их больше нет. Задача выполнена".

5 августа советская авиация нанесла новый удар по вражеским аэродромам. В результате 77-я эскадра недосчиталась шести самолетов. К этому нужно прибавить еще четыре машины, потерянные в воздушных боях. Баланс становился совершенно неутешительным для "Штук". Всего с 3 по 9 августа эскадра потеряла не менее 25 пикирующих бомбардировщиков.

Начиная с 9 августа в состав 4-го воздушного флота начали стремительно возвращаться соединения, ранее переданные северному соседу. Это было связано с подготовкой контрудара в районе Харькова. Всего 8-му авиакорпусу были переданы три группы пикировщиков — 1-я и 3-я группы 2-й эскадры и 3-я группа 3-й эскадры. Это было весьма значительным усилением, учитывая, в каком потрепанном состоянии находилась 77-я эскадра. Активность немецкой авиации после этого значительно возросла. Однако действовать пикировщикам становилось все труднее. Так, 18 августа четверка Ла-5 смогла рассеять большую группу "Штук", уничтожив, по советским данным, четыре из них. После этого боя в штаб 2-й воздушной армии пришло письмо от наземных войск: "Мы наблюдали воздушный бой четырех Ла-5 с группой самолетов противника Ю-87 в количестве 25–30 самолетов. Особенно активно дрался один самолет Ла-5, как впоследствии стало известно, это был гвардии старший лейтенант Мурашев, он два раза врезался в группу бомбардировщиков и атаковывал их. При этом он проявил геройство и свое умение. Мы видели, как им было сбито два самолета Ю-87". В этот день одна только 3-я группа 77-й эскадры потеряла шесть самолетов, в том числе три в ходе одного вылета.