Рыцарь пяти королей. История Уильяма Маршала, прославленного героя Средневековья - Томас Эсбридж

Уильяму даже нередко удавалось снизить общую напряженность придворных отношений рассказами обезоруживающих анекдотов о своем прошлом. Именно в это время часто повторяемые истории о малыше-заложнике и впечатляющих турнирных победах показали свои истинные возможности. Каждая тщательно продуманная история подтверждала достойные качества Маршала – и о его способности в 1152 году очаровать короля Стефана, и о получении триумфального копья на турнире в Плёре в 1177 году. Причем все признаки горделивого хвастовства сглаживались нотками юмора и самоуничижения – будь то рассказ о маленьком мальчике, отвергнутом отцом, или о чемпионе турнира, найденном в кузнице положившим голову на наковальню. Все истории были очень простыми, но в высшей степени действенными, хотя их вряд ли посчитали бы шедеврами мастера завуалированных намеков и искусных уловок, такие как Вальтер Мап, которые все подразумевают и ничего не говорят открыто.

Было бы наивным предполагать, что Уильям-придворный был безупречным во всех отношениях. Вероятнее всего, он бы не смог подняться по карьерной лестнице так высоко и быстро, не обладай он подобострастным двуличием и коварным честолюбием. Чтобы процветать в кишащем крокодилами болоте анжуйского двора, следовало уметь заключать выгодные союзы, проявлять хитрость и изворотливость, обладать даром в нужное время польстить или обвинить. Уильям всячески старался не заводить могущественных врагов и не портить отношения с теми, кто мог способствовать его карьере в будущем. Впоследствии прямой и откровенный Уильям Лонгчамп обвинил Уильяма в коварстве и изворотливости. Тем не менее в моменты кризисов, когда следовало принимать трудные решения, Уильям неизменно был преданным сторонником и слугой короны. Возможно, именно репутация непоколебимой верности господину привлекала к Уильяму внимание череды монархов.

Уильям жил в постоянном психологическом напряжении, вынужденный беспрерывно сохранять бесстрастное «придворное» хладнокровие и одновременно тщательно оценивать действия и намерения противников. Вероятно, он испытывал некоторое облегчение, встречаясь при дворе с бывшими сослуживцами, раньше служившими в свите молодого короля, – Балдуином де Бетюном, Робером Трегозом и Жераром Тальботом. Наверняка у Уильяма были близкие отношения с немногими доверенными лицами, такими как Балдуин. Он также заключил важный союз с другой восходящей звездой анжуйского двора – Джеффри Фицпитером. Как и Уильям, Джеффри был младшим сыном мелкого чиновника из западной части Англии, но выбрал канцелярскую, а не военную карьеру и быстро выдвинулся. Возможно, только в кругу друзей Маршал мог сбросить маску и не следить за каждым своим словом, и со временем его отношения с этими людьми стали более тесными и глубокими, появилась зависимость друг от друга.

МИЛОСТЬ КОРОЛЯ

Когда Маршал нашел свое место и линию поведения при анжуйском дворе, свидетельства благосклонности Генриха II не заставили себя долго ждать. Проведя тринадцать лет на службе у молодого короля, Уильям так и не сумел воплотить в жизнь мечты о титуле и земле. Состоянием и славой он был обязан своим успехам на рыцарских турнирах, но эти состязания были опасными и непредсказуемыми. Это были игры юношей, а не зрелых мужчин.

К счастью для Уильяма, старый король был монархом не только по названию. Он обладал реальной властью и мог засыпать своих фаворитов дарами. Тем не менее даже августейший правитель, коим, безусловно, являлся Генрих II, не мог раздавать имения и почести, повинуясь одному только капризу. В 1066 году, когда норманны Вильгельма Завоевателя разграбили Англию и убили большое количество англосаксонской аристократии, по сути, все королевство перешло к короне. В первой волне норманнской колонизации эти только что захваченные территории могли раздаваться так, как было угодно королю Вильгельму. Так же обстояли дела с титулами и должностями. Когда добыча столь велика, нетрудно удовлетворить самые честолюбивые амбиции. Вильгельм сохранил огромные территории для себя, но их все равно осталось достаточно, чтобы превратить его главных сторонников в богатейших вельмож.

С тех пор прошло больше века. Сложилась и укоренилась структура землевладений, господства и прав. Владения короля медленно, но верно уменьшались. Появились законы и правила, защищающие права знати, хотя это не убавило напряжение между интересами короны и ожиданиями аристократии. В конце XII века в большинстве случаев землю и титул нельзя было отобрать и передать без веской причины. Можно было продолжать завоевания в Уэльсе и Ирландии, такие возможности оставались, но короли, желавшие вознаградить своих людей за преданную службу, предпочитали действовать по закону или отдавать части собственных земель.

В 1186 году Генрих расстался именно со своими землями, пожаловав Уильяму Маршалу его первое поместье в Картмеле, что на северо-западе Англии, – красивый участок ланкаширской земли, расположенный между волшебными берегами озера Уиндермир и продуваемым всеми ветрами берегом Моркамб-Бей. Это было скромное начало, но все же поместье принесло Уильяму 32 фунта годового дохода и явилось прочным фундаментом для дальнейшего расширения своего благосостояния. Кроме того, старый Генрих воспользовался другой важной королевской прерогативой, чтобы вознаградить Маршала. В те времена существовала традиция перехода молодых юношей и девушек благородного рождения, наследников земель, под опеку короны. Генрих II мог передавать опекунство, кому сочтет нужным, и теперь отдал под опеку Уильяма двух молодых людей.

Так подопечной Маршала стала Хелоиз из Ланкастера. После смерти своего отца в 1184 году она стала наследницей Кендала, одного из главных феодальных поместий Северной Англии, земли которого раскинулись по всему Уэстморленду, а также части Ланкашира и Йоркшира. На них располагалось несколько крупных замков. Учитывая, что от Кендала до Картмела было не более 15 миль, это было сделано с дальним прицелом. В качестве опекуна Уильям должен был защищать интересы Хелоиз и заботиться о ее благополучии. Эти задачи были выполнены. На практике опекунство было весьма ценным даром. Пока Хелоиз оставалась незамужней, Уильям имел право использовать ее земли ради собственной выгоды. В его обязанности также входило устройство ее брака, и это значило, что он мог или жениться на ней сам, или обещать кому-то ее руку для получения других преимуществ.

Мероприятие было сомнительным и меркантильным, однако оно устраивало все стороны. Хелоиз, очевидно, не имела права голоса в решении вопроса о своем будущем, а под опекой она оставалась в безопасности и могла со временем сохранить земли своей семьи, а Генрих мог отказаться от своей ответственности лорда Кендала и передать ее новому рыцарю. Конечно, главным выгодоприобретателем был Уильям. Теперь он зависел не только от обещаний хозяина, но мог и сам влиять на свое будущее. Маршал мог ухватиться за возможность жениться на Хелоиз и объединить поместья, сразу став влиятельным северным бароном. Судя по всему, именно такого развития событий ожидал Генрих II. Но Уильям тянул время. Разумеется, пока леди Ланкастера была жива и здорова, возможность брака сохранялась, и Уильям решил пока оставить двери открытыми для других возможностей.

Вторым подопечным Маршала был пятнадцатилетний юноша по имени Джон д’Эрли. Судьба Джона чем-то напоминала Уильяму его собственную. Он был осиротевшим сыном мелкого аристократа из западной части страны и отдан под опеку Маршала, чтобы получить военное образование. Также он должен был служить его щитоносцем. С годами они подружились. Личные воспоминания и свидетельства Джона стали ценнейшим источником информации при написании «Истории Уильяма Маршала». Начиная с 1186 года Джон д’Эрли практически постоянно присутствовал в жизни Уильяма.