Братья по крови - Саймон Скэрроу

Едва они пробрались к длиннющей очереди за вином, как офицеры – многие из них уже с помутневшими глазами – с дружными криками продвинули их к самому прилавку. Здесь им вручили по объемистой, налитой по самые края медной чаше. Не успели они отойти и на пару шагов, как к ним навстречу вышел полководец Осторий. Морщинистое лицо старика рассекла широкая улыбка, в которой обнажались потемневшие зубы.

– Ба-а, префект Катон! Виновник нашего нынешнего торжества!

Положив руку Катону на плечо, он крепко, до боли сжал его костлявыми пальцами. Затем, ослабив хватку, развернулся к одному из младших трибунов:

– А ну-ка, юноша! Принеси мне что-нибудь, на чем можно стоять. Да поживей!

Молодой человек нырнул в толчею и вскоре возвратился с простым деревянным стулом. Опершись юноше на плечо, Осторий неуклюже взгромоздился на эту трибуну и выпрямился так, чтобы его было видно над толпой.

– Славные мужи Рима! Прошу внимания!

Стоящие вблизи почтительно умолкли, но из дальних концов шатра все еще доносились нестройное пение и смех. Нахмурившись, верховный сделал глубокий вдох и проревел:

– Тихо!!

Когда последний из офицеров наконец замолк и повернулся к нему лицом, в шатре воцарилось молчание, разбавляемое лишь хлопаньем на ветру стен из козлиных шкур и дробным стуком дождя над головой, который просачивался через любые зазоры.

Прежде чем заговорить, Осторий величавым жестом указал Катону встать рядом со стулом.

– Доблестные мужи, товарищи! Сегодня для нас поистине великий день. Для нас и наших солдат, для императора Клавдия и Рима. Победа!

Он торжественно вознес чашу, часть содержимого которой выплеснулась Катону на переднюю сторону туники. Шатер взгудел восторженным ревом офицеров.

– Победа, которая окончательно утверждает за нами покорение Британии. Враг разбит, усмирен и коленопреклоненно ждет в цепях своей участи. Армия Каратака повержена, и тысячи его бывших вояк будут распроданы как военные трофеи. Ну, а вам и вашим легионерам от их продажи причитается кругленькая сумма!

Вновь раздался одобрительный гул голосов: все были рады скорому звону потока серебряных монет. Макрон, ткнув друга локтем в бок, озорно подмигнул:

– Вот у нас ауксиларии-то зубами поскрипят! Те, которых послали преграждать врагу отступление. Им-то пленных с поля боя не достанется, а только беглецы, которых они сумеют выловить. Нам же лучше.

При этой мысли он весело рассмеялся – это было давнее соперничество между легионами и вспомогательными когортами.

Между тем верховный снова поднял руку, остужая пыл, и гул поутих. Сурово сдвинув брови, он продолжил:

– Да, победа. Но победа, давшаяся нам немалой ценой. Наши люди сегодня сражались как львы, храбро встречая каждую стрелу, каждый камень, которыми трусливый враг осыпал нас из-за укреплений, где чувствовал себя в безопасности. Но мы выстояли и взяли врага за горло, упорно продвигаясь к вершине холма, и в итоге рассеяли их, как труху по ветру. Их поражение было неизбежным. Однако обошлось оно нам дорого, и стоило бы еще больше, если бы не своевременное вмешательство префекта Катона, центуриона Макрона и их небольшой группы храбрецов, вонзившейся врагу во фланг. Этот маневр склонил чашу весов с тяжело доставшейся нам победой против сокрушительного удара врага в нашу пользу. За это мы сейчас и поднимем чаши, восславив имена наших героев. За Катона и Макрона!

Он с сияющей улыбкой глянул на Катона сверху вниз, и высоко поднял свою чашу.

– Катон и Макрон! Катон и Макрон! – эхом перекатывалось по шатру. Офицеры радовались и пили.

Осторий, пошатываясь, слез со стула.

– За ту роль, что вы сыграли во фланговом маневре, вам воздастся в полной мере, – улыбнулся он. – Кто знает, может, вас даже пригласят в Рим, когда будет чествоваться моя победа…

– Благодарю, командир, – учтиво сказал Катон, а Макрон ограничился кивком.

После этого верховный повернулся и скрылся в толчее, а офицеры возобновили свое бесшабашное веселье.

– Ты глянь-ка, – фыркнул Макрон, – просто образец деликатности… Сказал с таким видом, будто бы мы так, прогуляться туда вышли. Приглашает на чествование его победы… Что у них за манера такая, вечно всю славу загребать себе?

– А ты чего ждал? Что он тебя в колесницу посадит? Езжай, мол, вместо меня триумфатором по Священной дороге[21]… Размечтался. Нет уж, заведенный порядок не изменить. Так было, и будет всегда. Хотя это не меняет того, что произошло на самом деле. – Катон с вымученной улыбкой поднял чашу. – Ну что ж, за центуриона Макрона, самого боевитого офицера во всем Четырнадцатом легионе. Да и во всех других легионах тоже.

Лицо Макрона расплылось в пьяной улыбке, и он тоже поднял чашу.

– И за префекта Катона, самого, язви его, въедливого мыслителя во всей армии, чтоб ее.

Катон, секунду подумав, пожал плечами:

– А что? За это тоже можно выпить.

Сдвинув медные чаши в тосте, они дружно осушили их и двинули к прилавку за добавкой.