Тайные смыслы Второй мировой - Алексей Кофанов

Итак, 22 июня 1940-го Франция сдалась. Гитлер достиг пика, его рейтинг на родине зашкаливал. Ведь вправду триумф фантастический: в Первую мировую французы защищались четыре года и победили — а тут за месяц сдулись… Не могли же какие-то четверть века так испохабить национальный характер?! Значит, фюрер гениален!

Комбинацию разыграли так, что поддавки не сразу бросались в глаза. Безнадежно слепые их и сейчас не видят.

На оккупированном севере Франции жило 65 % населения страны, выплавлялось 97 % чугуна и 94 % стали, добывалось 79 % угля, вся железная руда, собиралось 75 % урожая пшеницы и т. д. Отныне все это принадлежало фюреру. «Свободный» юг отдавал ему почти все.

Зачем ему подарили Францию, Бельгию, Голландию, а Испанию и Италию сделали его союзниками? Чтоб объединить Европу для удара по России — как в 1812-м. Гитлер вторично создал «Евросоюз».

И вот именно для этого ему был нужен пакт о ненападении с СССР. Воевать с нами в 1939-м он был не готов, следовало сперва вобрать силу всей Европы.

Вы удивитесь:

— Тогда чего он теперь-то ЦЕЛЫЙ ГОД тянул?

Действительно. Твердил об этом с 1923 года, а сейчас непомерно усилился — бей не хочу! И уж он-то точно знал, что британцы в спину не ударят… Почему не напал на нас уже летом 1940-го?!

Вопрос чрезвычайно интересный.

Отвечать начну таким фактиком: 19 июля Гитлер выступил в рейхстаге, речь транслировалась на весь мир. И сказал: «Из Британии я слышу крик — не народа, а политиканов — о том, что война должна продолжаться. Я не знаю, представляют ли себе эти политиканы, во что выльется продолжение борьбы. Я питаю глубокое отвращение к бессовестным политиканам, которые обрекают на гибель целые народы. Миллионы простых людей ждут великие страдания. Мистеру Черчиллю следовало бы прислушаться, когда я предсказываю, что великая империя распадется — империя, причинение ущерба которой никогда не входило в мои намерения… Я не вижу причины, почему эта война должна продолжаться» [260].

Как вам: миролюбивый Гитлер?!

И это не поза. Он[106]действительно хотел прекратить войну — СОВСЕМ прекратить.

Бывают в жизни периоды неустойчивости, выбора судьбы. Обычно мы бежим по накатанной колее, рефлекторно, заученно, завтра как вчера, — но иногда колея исчезает. Мы замираем у края пропасти, глаза размыкаются, озираемся судорожно: что выбрать?! Легкого толчка достаточно, чтоб покатиться кубарем в бездну, — но можно и остановиться, дух перевести и двинуть прочь от гибельного обрыва.

Летом 1940-го будущее могло сложиться иначе. Могли уцелеть 27 миллионов наших с вами близких. Остальные избегли бы голода и непосильных трудов по возрождению Отчизны. Россия была бы сейчас мощной и многолюдной, никакая перестройка не развалила бы ее, в мире сохранился бы баланс сил, и США не посмели бы уничтожить Ливию, Ирак, Югославию, Египет…

О чем я?

«А ну как удастся избежать атаки на СССР, изменить правила игры?» — подумали вожди рейха. Ведь как всё красиво складывалось: подмяты Польша, Норвегия, Дания, Бельгия, Голландия, даже Франция! Куда еще-то лезть?! Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Германия сверхдержава!