Счастливая девочка растет - Нина Шнирман

— Сегодня мы поедем на море, это Финский залив, — говорит Папа очень просто, как будто мы в булочную идём, — и будем там купаться, если ты захочешь.

— Папка! Как я могу не захотеть купаться в море! — Я просто завопила от радости. — Я же море никогда не видела, а тут я море увижу и купаться в нём буду.

Мы стоим около моря и любуемся им, день такой тёплый, даже жаркий, совсем нет ветра, а по морю бегут и переливаются маленькие-маленькие волны. Мы на море одни.

— Хочешь купаться? — спрашивает Папа.

— Ну Папа! — смеюсь я.

Мы раздеваемся, бросаем свою одежду недалеко от воды, Папа берёт меня за руку, и мы идём в море. Вода кажется мне тёплой, и мы как-то незаметно доходим до места, где вода мне уже до подбородка, а плавать я не умею. В лагере за три санаторные смены — они по сорок дней — нас водили купаться один раз.

— Мартышка! — говорит Папа. — Есть два предложения: здесь болтаться или пойти подальше, где мне по горло, там я буду держать тебя за руку, а ты будешь плавать с небольшой поддержкой.

— Пошли скорее! — кричу я. — Туда, где тебе по горло!

И я как будто плыву — от счастья я кричу, перехватываю руку, бью ногами и руками по воде, мне кажется, что я плыву, на глубине от радости я кричу всё громче и громче!

— Не кричи, Мартышка, а то воды можешь нахлебаться, — предупреждает Папа.

Я бы плавала ещё и плавала, так это замечательно, но Папка вытаскивает меня из воды, говорит, что так долго купаться нельзя, можно «переохладиться». Он вытирает меня полотенцем, мы одеваемся, садимся на полотенце и опять любуемся морем.

— Здесь поблизости есть парк с аттракционами — качели, карусель, «летающие человечки», много всего, — говорит Папа задумчиво. — Он, конечно, закрыт, но мы можем туда пойти — вдруг нам что-нибудь откроют?

— Пошли скорее! — Я вскакиваю, потому что читала о таких парках, но никогда в них не бывала — мне сразу так туда захотелось!

Мы идём в парк и разговариваем. Папа рассказывает мне обо всяких аттракционах.

— А ты слышала когда-нибудь или, может, читала о «летающих человечках»? — спрашивает Папа.

— Не слышала, — говорю, — и не читала.

— Это очень интересный аттракцион, уникальный, я бы сказал, но требует мужества и физической подготовки.

Я очень удивилась: ну, физическая подготовка — это хоть и не очень понятно зачем, но всё-таки хоть как-то понятно, но при чём тут «мужество»? Всё, что я знаю про все эти развлечения, — не нужно там никакого мужества!

— Пап, — говорю, — это же всё развлечения, при чём тут мужество?

— А вот я сейчас тебе всё о нём расскажу — суди сама. — Папа говорит очень серьёзно, совсем не шутит.

— Расскажи, — говорю, — это интересно!

— Представь себе длинную — шестиметровую — толстую, как ствол высокого дерева, металлическую трубу, а вообще — конструкцию, — объясняет Папа. — Одна часть этой трубы врыта в землю, именно в этом месте находится механизм, на противоположной части закреплено мягкое кресло со спинкой и подлокотниками. И вот садишься ты в это кресло… — Тут Папа улыбается.

— Папа, давай про мужество, — говорю я сухо, потому что уже надоело терпеть, хочу знать, какое такое там нужно «мужество»!

— Вот как раз сейчас, — радуется Папа, — оно тебе и понадобится. Только ты села в кресло, как служитель этого аттракциона нажимает кнопку, и вся конструкция — представь себе, лежит сложенный циркуль на столе, ты одну ножку держишь, а другую поднимаешь на девяносто градусов, — вот эта конструкция поднимает тебя на шестиметровую высоту.

И вдруг я страшно рассердилась и на тех, кто этот дурацкий аттракцион придумал, и на Папу — ведь я давно всё знаю и про градусы, и про силу тяжести, и знаю, что такое перпендикуляр — Ёлка рассказала.

— Но ведь я свалюсь из этого кресла раньше, чем оно дойдёт до девяноста градусов, — говорю я спокойно, но сержусь ужасно.

— А ты держись, крепко держись за подлокотники, ногами можно обхватить стержень, на котором это кресло насажено, — говорит Папа, и не шутит, серьёзно говорит.

— Дальше что? — спрашиваю, а сама просто в бешенстве, даже не верится, что Папа мне такое предлагает.