Русская полиция - Иван Ковтун

В последнее время историки приводят свидетельства использования немецкой стороной гражданского населения и военнопленных для разминирования полей с противотанковыми и противопехотными минами. Однако мало кому известно, что этот же метод использовался партизанами для казни полицейских. Именно таким способом партизаны расправились с полицейскими, захваченными после боя недалеко от деревни Курилово (Ленинградская область). Полицейских заставили бегать по минному полю до тех пор, пока они все не подорвались.

Без суда и следствия партизаны расстреливали бывших советских милиционеров, служивших в полиции. Так, в селе Данино, расположенном недалеко от Ельни (Смоленская область), партизаны в конце марта 1942 г. сломили сопротивление местного гарнизона. В плен попали 50 членов полиции. Из них шестеро были ликвидированы тут же, поскольку ранее служили в НКВД. Остальных пленных отправили в соседнюю деревню, где их допросили командир отряда и комиссар. После этого было расстреляно еще 19 человек. Тех, кому посчастливилось остаться в живых, распределили по партизанским ротам, где они поначалу находились под охраной. Только по прошествии нескольких дней их решили принять в число партизан2.

Следует отметить, что, даже вступив в партизанский отряд, полицейские, решившие покаяться перед советским государством, не пользовались никаким уважением, и после войны (а часто—еще до окончания боевых действий) многие из них были арестованы органами госбезопасности СССР. Часто причиной этому было недоверие чекистов по отношению к бывшим коллаборационистам, которых подозревали в шпионаже, двойной игре и т.д.

Здесь уместно процитировать показательный документ — спецсообщение руководителя оперативно-чекистской группы НКВД Витебской области капитана государственной безопасности Юрина начальнику ЦШПД П.К. Пономаренко. Юрин отмечает, что им «установлены факты засорения отрядов предателями, провокаторами и шпионами... В партизанском отряде тов. Курмилева находится в настоящее время в качестве бойца Сазонин Александр, который с первых дней прихода немцев в Сураж [районный центр Орловской, ныне Брянской, области. — Примеч. авт.] поступил на службу в полицию, служил полицейским при Кравцовской управе. Сазонин А. является активным пособником фашистских оккупантов, имел тесную связь с немцами, пользовался у них авторитетом и считался надежным полицейским. В сентябре 1941 г. Сазонин задержал и убил в дер. Подмощи Кравцовского сельсовета бежавшего из плена лейтенанта РККА. Ежедневно ездил по селам и грабил семьи коммунистов и партизан. Осенью Сазонин ездил грабить семью командира партизанской бригады тов. Шмырева, неоднократно ездил в карательные экспедиции на партизан. В своей верноподданнической службе оккупантам, беспощадных грабежах населения Сазонин дошел до такой степени, что уволен из полиции, после чего он пришел в отряд. Младший брат Сазонина также работает в полиции и в настоящее время». Юрин приводит и другие аналогичные примеры: «За последнее время в отряд принято трое полицейских — Шкридов Карл Иванович, Богданов Петр Матвеевич, Павлов Александр Гаврилович. Все эти полицейские служили в полиции при стеклозаводе «Новко» Суражского района и 1.2.42 г. тов. Дик принял их в отряд. Шкридов, Богданов и Павлов во время их службы у оккупантов активно боролись против советских граждан, помогали немцам вылавливать военнослужащих и евреев. Они словили 3 евреев и выдали их немецкому отряду, стоящему в деревне Островское, где этих евреев расстреляли»^[322].

Чудовищным можно назвать случай, описанный в письме политработника штаба партизанских отрядов «Бати» А.Ф. Юрьева в политуправление Западного фронта: «.. .К нам стали переходить целые группы полицейских и сдаваться в плен с оружием. Правда, в первое время мы допустили некоторые ошибки, партизаны нескольких полицейских расстреляли. Был недавно такой случай: пришли к нам восемь человек и сдались в плен, среди них было два брата, а третий их брат был у нас партизаном, и не успели мы разобраться, как наш партизан тут же расстрелял обоих своих братьев, бывших полицейских; тут заговорила, видно, кровавая месть»^[323].

Жертвами партизанского возмездия часто становились и семьи полицейских. «Непокорные деревни», превращенные в полицейские гарнизоны, уничтожались вместе с жителями. Действия подобного рода не только не считались в среде партизан чем-то ужасным, но воспринимались как вполне нормальное явление, обусловленное военными и идеологическими соображениями. Сомнительно, чтобы жестокость, с которой немцы устанавливали свой режим, не вызвала «адекватного ответа». Трудно не поверить и в то, что борьба полиции против партизан не подталкивала народных мстителей к самым радикальным мерам.