Камчатские экспедиции - Витус Беринг

Рассол выливается в котлы и кипятится в продолжение двух-трех часов, пока не осядет вся соль; остальная вода затем выливается. Таким образом получается прекрасная белая и довольно сухая соль, которою запасаются ежегодно. Необходимо только хранить ее в сухом месте, так как, если в нее попадает малейшая сырость, соль начинает таять, и весь запас в короткий срок может утечь.

Когда в 1735 году капитан Шпанберг впервые посетил эту местность, она не имела построек и населения, кроме тунгусов-ламутов, кочевавших в этих местах. Ознакомившись с местностью и считая, что для предстоящей там постройки судов можно здесь найти подходящие условия, Шпанберг в первую очередь принял меры к постройке там казарм и домов для людей и нескольких домов для офицеров, где они могли бы разместиться по прибытии сюда.

С течением времени Охотск значительно обстроился как силами нашей экспедиции, так и стараниями Охотской канцелярии, впоследствии там устроенной.

Самую гавань я не могу особенно похвалить, мы пользовались ею по необходимости, поскольку никакой лучшей не нашлось. Течение здесь во время прилива и отлива необычайно сильно, и с большим трудом удается удержать суда на месте: при низкой воде все суда оказываются на мели. Стоянка здесь возможна лишь для судов с осадкой не больше десяти, в крайнем случае двенадцати футов. Весной совсем не исключена опасность повреждения судов льдом; одним словом, эта гавань годится как временное убежище, а не как порт, на который можно безопасно положиться.

Рапорт М. П. Шпанберга в Адмиралтейств-коллегию о готовности экспедиции к плаванию на Камчатку и к берегам Японии

1738 г., июня 16.

В Государственную Адмиралтейскую коллегию рапорт

Ее императорского величества указ, состоявшийся в Государственной Адмиралтейской коллегии апреля от 18 дня прошлого 1737 года, а ко мне писан мая 5 дня того ж года на полученный в Государственную Адмиралтейскую коллегию сентября от 12 дня 1736 года от меня рапорт, которым представлял я о происходящих к порученной нам экспедиции приуготовлениях, и что надеялся в ту экспедицию весною 1737 года в поход на море вступить, притом же о разных от Григория Скорнякова-Писарева убыточных интересу и помешательных экспедиции поступках и о напрасном от него, Скорнякова-Писарева, учиненном в правительствующий Сенат доносе и о прочем, что в том ее императорского величества указе ко мне написано. И оный ее императорского величества указ получил я в Охотске минувшего марта 17 дня сего 1738 года и по силе оного ее императорского величества указа исполнять буду.

А в порученной нам экспедиции со всеусердием прилежное, ревнительное и неусыпное старание как сначала, так и ныне имею и иметь буду. А что же весною прошлого 1737 года в назначенную мне экспедицию в поход на море не вступил и каких ради резонов, о том в Государственную Адмиралтейскую коллегию января от 5 дня сего 1738 года посланным от меня рапортом объявлено. Також и об отбытии моем от Санкт-Петербурга и о бытности в Сибирской губернии по городам, об исполнении по данному мне из высокоучрежденного правительствующего Сената прочетного указа и из Государственной Адмиралтейской коллегии инструкции, что каких мною дел исправлено и в том исправлении к интересам ее императорского величества какая предосторожность мною ж усмотрена, о том с обстоятельством дел в Государственную Адмиралтейскую коллегию в разных годах, месяцах и числах от меня рапортовано. А января от 5 ж дня сего 1738 года при рапорте краткий экстракт из Охотска в оную ж Государственную адмиралтейскую коллегию послан. А после того к назначенному мне вояжу, к исправлению в приуготовлении, что надлежит, от его благородия г-на капитан-командора Беринга требовал.

А с начала сей весны три морских судна, которые приуготовлены строением и починкою к показанному мне вояжу, а именно бригантину «Архангел Михаил», дубель-шлюпку «Надежду» и бот «Гавриил», конопатил, скоблил, смолил и прочими мелочными поделками исправил и надлежащим такелажем оснастил, как надлежит. И выведены на рейд на устья реки Охоты, а именно бригантина, дубель-шлюпка «Надежда» — мая 25 дня, «Гавриил» — июня 4 числа и лежат к походу. А сего июня 2 дня лейтенант Вальтон с Уракского плотбища рекою Ураком на новопостроенных там под присмотром нашим судах приплавил в Охотск к вояжу нашему морского провианта и прочих припасов. И тот провиант и припасы на вышеупомянутые три судна погрузил и определенных в команду мою морских, адмиралтейских и сибирских служителей на те суда распределил. И тако неусыпным моим трудом и радетельным старанием к назначенному мне вояжу, как надлежит, исправил.

И лежим на рейде при Охотску к походу в море во всякой готовности и ожидаем первые благополучные погоды. А когда благополучная погода будет, то с Божиею помощью в назначенный нам вояж на море вступим. А сколько каких чинов морских, адмиралтейских и прочих служителей в команде моей имеется, о том предлагаю при сем табель. А что будучи в вояже нашем на море к государственной пользе ее императорского величества интереса и прибыли обрящем, о том с обстоятельством подлинного всего дела Государственную адмиралтейскую коллегию впредь рапортовать буду и о вышеописанном Государственную адмиралтейскую коллегию покорнейший рапортовал.