Тайные операции военной разведки - Михаил Болтунов

Из зарубежной командировки Патрахальцев возвратился с отменной характеристикой. «Показал хорошие качества разведчика — смелость, инициативность, умение ориентироваться в сложных условиях. Преданный офицер, прекрасно знающий свое дело.

Лично участвовал во многих операциях и боях, хороший организатор».

С орденом Боевого Красного Знамени, с такой характеристикой, боевым опытом Николай, разумеется, не мог возвратиться в свой «сапмасквзвод» в Одессу. Он нужен был Москве, в Разведуправлении, которое к лету 1938 года сильно поредело после сталинских чисток.

Илья Григорьевич Старинов, вернувшийся из Испании на год раньше Патрахальцева, рассказывал мне, что на родине почувствовал себя, как в пустыне. Взяли одного друга, другого, у третьего не выдержало сердце… Звонил на квартиры знакомых, сослуживцев — всюду отвечали чужие голоса.

Патрахальцев помоложе Старинова, до Испании в столице, в Разведуправлении, не служил, многого не знал. Но и он, придя летом 1938 года в центральный аппарат, увидел, что нет уже командарма 2 ранга Берзина, героя Испании, арестован его последователь на посту начальника военной разведки комкор Урицкий. Следом за ним в подвалах Лубянки оказался врио начальника Разведупра комдив Никонов, потом старший майор госбезопасности Гендин. Комбрига Орлова арестовали уже при нем.

Так это только самые старшие начальники. А сколько арестовано тех, что рангом пониже, но настоящих мэтров разведки. Кое-кого он знал, о ком-то просто слышал. Комдив Стигга руководил агентурной разведкой в Европе, полковник Константин Звонарев был начальником восьмого отдела. Он читал его книгу «Агентурная разведка России». Полковые комиссары Эдуард Озолин, начальник отделения, нелегалы Вольдемар Груздуп, Ян Тылтынь, полковник Рудольф Кирхенштейн, комбриг Владимир Горев-Высокогорец, военный советник в Испании.

Никого из них уже нет в Разведуправлении. Заместитель у комдива Ивана Проскурова — майор. А уж что говорить о начальниках отделов и их заместителях — сплошные майоры, а то и капитаны.

Приказом НКО Патрахальцев сразу был назначен заместителем начальника отдела «А». Иными словами, подразделения, которое занималось разведывательно-диверсионными делами.

Долго засиживаться в Москве не пришлось. Уже на следующий год разгорелись бои у реки Халхин-Гол. В августе 1939 года он выезжает туда, возвращается в октябре, а в ноябре вновь на фронт. Теперь уже на советско-финский. Работает в оперативной группе Северо-Западного фронта.

Чем занимается Николай Патрахальцев на финской войне? Об этом можно судить из документов той поры. В спецархиве сохранился весьма интересный приказ заместителя наркома обороны СССР, начальника военной разведки комдива Проскурова, отданный лично капитану Патрахальцеву в декабре 1939 года.

Этот приказ раскрывает не только суть работы Патрахальцева, но и подчеркивает важность его деятельности, коли утверждает его сам заместитель наркома.

В нем Патрахальцеву предписывается «выехать в Ленинград для оказания помощи разведотделу Ленинградского военного округа».

А далее задача конкретизируется. «Подготовить роту авиадесантной бригады в тактическом и техническом отношении для диверсионной работы, сформировать из состава роты самостоятельно действующие группы. Помочь разведотделу ЛенВО в правильном использовании групп и постановки им боевых задач, а также в материальном обеспечении групп для выполнении спецзадач».

Однако капитану Патрахальцеву пришлось заниматься не только подготовкой диверсантов, но «проводить вербовку финнов на территории, занятой нашими частями, с целью заброски их в тыл врага, как в одиночку, так и в большом количестве с разовыми спецзаданиями».

Особенно начальник военной разведки настаивал на следующем: «завербовать 4–5 финнов, наиболее подготовленных, подходящих для нас, обеспечить их переброску обратно на сторону белофиннов с задачей обосноваться, обеспечить себя документами и в последующем перейти в Швецию или Данию под видом беженцев.

В Стокгольме и Копенгагене дать им постоянные явки».

В конце комдив Проскуров приказывал «своевременно доносить о ходе дел».

А дела на Северо-Западном фронте обстояли далеко не лучшим образом. Уже через несколько дней после отъезда в Ленинград капитан Патрахальцев сообщал: «Согласно приказанию, прибыл в разведотдел ЛенВО, познакомился с состоянием спецработы (имеется в виду разведывательно-диверсионная работа. — Авт.), которая находится в следующем состоянии:

а) вместе с комбригом, комиссаром и командиром роты проверил готовность роты к выполнению задач. Выяснилось: рота к задачам такого рода не готова.

Знания подрывного дела совершенно не достаточны. Методы и способы действий, которые хотели использовать при выполнении боевых задач, — не годны и неизбежно приведут к провалу.

Снабжение разведывательно-диверсионных групп оружием, компасами, часами, другими необходимыми материалами, без которых невозможна работа в тылу врага, совершенно не достаточно. Так, например, компасы имеются только у старших групп, а не у всего личного состава, часов нет совсем, электробатарейки отсутствуют;

б) мною проведены занятия, в ходе которых были отработаны способы действий разведдиверсионных групп;

в) скомплектованы 6 групп по 8 человек в каждой;

г) перед начальником разведотдела поставлен вопрос о снабжении роты необходимым вооружением и обмундированием;

д) после материального обеспечения диверсионная рота сможет выполнять задания по подрыву железных дорог и автомашин.

Зам. начальника спецотдела