История руссов. Держава Владимира Великого - Сергей Лесной

Некоторые заумные историки считают сообщения летописи об этом красивой выдумкой, но и здесь у них «осечка»: правду они не сумели отличить от лжи.

На деле сведения о поисках веры мы находим не только в русских летописях, но и в исторических источниках других народов. Вот цитата из труда профессора физики и вместе с тем ученого-гебраиста Д. Хвольсона («Восемнадцать еврейских надписей из Крыма»)[137]: «Я, один из верных сынов Израиля, Аврам, сын Мар-Симха, уроженец города Саппарада (Боспора, т. е. Керчи. — С. Л.), из царства наших братьев, благочестивых прозелитов хазар, в год нашего Исхода 1682, т. е. 4746 от Сотворения мира, согласно эре, употребляемой нашими братьями-евреями в городе Матарха (Тьмуторокань), я был послан в Персию нашим господином князем хазар Давидом в тот момент, когда он принимал послов от князя Рош Мешех из города Циоба (Киоба — древнее название Киева, употреблявшееся иностранцами[138]. — С. Л.), пришедших к нашему господину, чтобы ознакомиться с религией (нашей)…»[139]Некоторых, например Башмакова (1951)[140], смутило выражение «Рош Мешех». На деле никакого затруднения эти слова не представляют: слово «Рош» употреблялось древнееврейскими источниками[141]для обозначения Руси, что же касается «Мешех», то оно отражает распространенное в древности мнение, нашедшее свое отражение даже в «Истории России» князя Щербатова, что руссы происходили от Мосоха, или Мешеха, потомка Ноя[142]. Следовательно, в приведенной цитате речь идет о «мешеховской» Руси, дополнительное же указание на Киев выясняет все окончательно. Не забудем, что имеются и другие свидетельства, в мусульманских источниках, о посольствах Владимира.

Что решение Владимира было сделано не наспех, видно из того, что Владимир долго изучал этот вопрос и взвешивал все за и против. На вопрос греческого проповедника, что он (Владимир) думает делать (после убедительной и произведшей впечатление речи), Владимир ответил: «Подожду еще немного».

Приходится удивляться зрелости государственного ума Владимира. Из всего видно, что решение уже было им сделано, но он терпеливо выжидал удобного момента, зная, что его переход в другую религию будет много значить для той религии, в которую он перейдет, но он хотел поэтому и государственной выгоды при этом.

Удобный случай представился очень скоро. Восстание Варды Фоки[143], явившегося под самые стены Царьграда, поставило двух братьев, византийских императоров, в отчаянное положение, — они погибали. Они взмолились о помощи к Владимиру, с которым у них были не слишком-то хорошие отношения. Тот выслал шеститысячный отряд, и, хотя Варда Фока смеялся над руссами, руссы в происшедшем сражении сыграли решающую роль, в следующем же сражении Варда Фока скончался в разгар битвы, по-видимому, от разрыва сердца, восстание было подавлено, и императоры спасены.

Ценой помощи Владимира была рука сестры императоров Анны, порфирородной принцессы, руки которой напрасно добивался для своего сына германский император Оттон. Анна была самой высокопоставленной невестой во всей Европе. Но именно ее руки и добился Владимир, этот «выскочка», parvenu, от которого отказалась гордая полоцкая княжна Рогнеда, ибо не хотела «розути робичича», т. е. сына рабы. (Один из наших коллег был чрезвычайно оскорблен таким отзывом нашим о Владимире. Однако правда всегда имеет основания на существование, а, во-вторых, мы лично ничего не видим оскорбительного в нашем утверждении о Владимире, наоборот, именно то, что он не происходил из выродившейся аристократии, и обеспечило его успех в жизни, он был истым сыном народа и сделал поэтому много для народа. — С. Л.)

Владимир отлично понимал, какое положение он приобретет, женившись на византийской принцессе, — эта женитьба сразу покроет его плебейское происхождение и поднимет его к рангу самых знатных властителей в Европе. Есть основания думать, что Владимир при женитьбе получил официально от Византии какое-то высокое звание: так было в других случаях выхода замуж византийских принцесс, и недаром, вероятно, монеты, чеканенные Владимиром, изображают его в одежде, присвоенной царям.

Цена помощи Владимира для византийских императоров была ужасающей, и они… отреклись от своего обещания, как только были спасены. Владимир немедленно пошел на Корсунь, взял ее после долгой осады и заявил, что если он не получит обещанной руки Анны, то он сделает с Царьградом то, что и с Корсунью. Угроза была не шуточная, ибо силы Византии были истощены, положение на болгарской границе напряженное, да и в самой армии находился шеститысячный отряд руссов.