Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву» - Яков Нерсесов

…Кстати сказать, военное дарование Николя-Жана де Дье Сульта за его многогранность Бонапарт ценил высоко – выше он ставил лишь Массена, Даву, Ланна и Сюше – и часто поручал ему то, что не мог доверить другим…

«…Сколько времени вам понадобится, чтобы привести ваши дивизии на вершину Праценских высот?» – спросил Наполеон, отрываясь от подзорной трубы у стоящего рядом Сульта. – «Двадцать минут, сир, поскольку мои войска стоят внизу долины в пелене тумана и дыма костров!» – твердо отрапортовал маршал своему императору. – «Ну что ж, тогда мы еще подождем пятнадцать минут! Пусть они поглубже увязнут в обороне Даву! Когда неприятель делает роковую ошибку, мы не должны никоим образом прерывать его!» И снова поднес к лицу свою подзорную трубу, пристально вглядываясь в центр вражеской позиции, все более и более оголявшийся…

И вот этот миг настал!

…Кстати, именно в этот миг яркие лучи солнца разрезали стелившийся над полем сражения густой туман! Это было «солнце Аустерлица»! То самое «солнце», о котором Наполеон потом будет вспоминать как к месту, так и не к месту, явно рассчитывая на его «магическое воздействие» в свою пользу на все последующие события. Так, в частности, Бонапарт «взывал к нему» в утро Бородинской битвы, так и не ставшей для него вторым Аустерлицем! «Дважды в одну реку не войдешь» – даже если ты… Последний Демон Войны, так порой величают историки и беллетристы Наполеона Бонапарта…

В 8.30 утра французские «гавроши» – мальчишки-барабанщики – дружно ударили «В атаку!!!». И под хриплые выкрики своих командиров французы генералов Вандамма и Сент-Иллера, подкрепившиеся для поднятия боевого духа порцией спиртного, внезапно вынырнули из плотного седого тумана и удушливой пороховой дымки боя! Под зловещий бой барабанов и без единого выстрела, что всегда бывает необычно и страшно, словно разжавшаяся пружина, ринулись они вверх по склону. Эффект от нежданно-негаданной французской атаки усиливался багровыми отблесками восходящего солнца на начищенных до блеска трехгранных штыках…

Дивизии Сент-Иллера и Вандамма устремились вперед: первая – на гору Працберг, вторая – на Стары-Винохрады. Казалось, Наполеон сумел-таки выдержать паузу и дал врагу покинуть Праценские высоты, но на самом деле 4-я колонна все-таки не успела с них спуститься полностью, а бригада генерала С. Н. Каменского 1-го из 2-й колонны Ланжерона тоже была поблизости. Тем самым противникам предстоял встречный бой, а он, как правило, изобилует стремительностью и внезапными поворотами.

…Двигавшиеся вниз по склону, на помощь своему левому флангу, люди Милорадовича шли неразвернутой колонной, таща пушки в хвосте. И тут внезапно из плотного тумана на них выскочил неприятель! Былинный храбрец Милорадович попытался было бросить своих солдат в штыковую контратаку. Но французский генерал Сент-Иллер тут же доказал ему, что тоже уже давно «ест свой горький солдатский хлеб». Он успел первым развернуть батальоны своей дивизии против выстраивавшихся в линии русских. Сблизившись на 100 шагов, «сентиллеровцы» по команде дружно остановились и быстро-хладнокровно дали прицельно-смертоносный залп: ряды русских передовых полков смешались! От нового залпа урон был еще больше! Стремительного штыкового удара русские не выдержали и пришли в замешательство! А два батальона спускавшегося с высот первым Новгородского мушкетерского полка от вида огромных масс французской пехоты, молча и стремительно атакующих их снизу вверх, и вовсе позорно ринулись назад, смешав ряды следующих за ними апшеронцев и ломая строй смоленцев. Несмотря на отчаянные призывы своего командира, оказавшегося в одиночестве перед неприятелем, беспорядок в голове 4-й колонны мгновенно перерос в панику, охватившую всю колонну, так и не успевшую развернуться к бою полностью…

Столь же энергично наступавшая дивизия Вандамма тоже выполнила свою задачу, взяв гору Стары-Винохрады. Подоспевшие на выручку русским 16 батальонов Коловрата, казалось, дали им небольшую передышку. Но французы неожиданно ввели в дело 9 пушек, которые своими двойными залпами (выстрел ядром вместе с картечью, конечно, грозил разрывом ствола, но давал феноменальный результат!) превратили первые шеренги австрийцев в… «свежий фарш»! Но до конца довести разгром 4-й колонны Сент-Иллеру и Вандамму так и не удалось: во-первых, у них не оказалось под рукой кавалерии для преследования неприятеля и, во-вторых, неожиданно в бой вступила бригада С. Н. Каменского 1-го из 2-й колонны Ланжерона.

…Между прочим, именно в этот момент – в схватке за Праценские высоты – в сражении наступил весьма неоднозначный момент! Здесь – в центре сражения – у Наполеона не нашлось достаточно сил для развития первоначального успеха пехоты Сент-Иллера и Вандамма. Примечательно, что на направлении главного удара у него не было больше не только кавалерии, но и пехоты! Если вся масса французской конницы была на самом левом краю его диспозиции, то ближайшая пехота – из корпуса Бернадотта – в этот миг шла на юго-восток. В общем, соседям было не до Сульта и его пехоты. По крайней мере, в этот момент. Успех боя за Праценские высоты оказался под вопросом – Большим Вопросом…

Шедшие последними в колонне Ланжерона бригада С. М. Каменского 1-го и австрийцы генерала Юрчека развернулись (то ли по приказу Кутузова, то ли по приказу своего прямого начальника Ланжерона?) и навалились на французов. Русские – на правое крыло Сент-Иллера, а австрийцы – на его левое. Солдаты Каменского (два полка – Фанагорийский и Ряжский) попытались было остановить прорыв противника. Но мужества и ратного мастерства его солдат, естественно, не хватило против численно превосходящего врага: трижды он кидался вперед и трижды французы его отбрасывали. Тем временем командир 3-й колонны Ланжерон, услышав шум боя у себя в тылу и получив от Каменского известие о прорыве французов по центру, послал на помощь фанагорийцам и ряжцам из Сокольниц свой Курский полк. Но было уже поздно – остатки бригады Каменского по приказу Кутузова уже отошли к Клейн-Гостиерадеку. А «куряне» нарвались на превосходящие силы неприятеля и почти все полегли в неравной схватке.

Несладко пришлось и французам Вандамма, который подвергся атакам австрийцев Роттермунда и русской бригады генерал-майора Берга. Но очень скоро союзные отряды остались без своих вожаков – генералы Юрчек, Берг и Репнинский вышли из строя, и их энтузиазм быстро иссяк.

…Кстати сказать, французские солдаты превосходили противников выучкой и боевым опытом! В русской армии почти что отсутствовали тренировочные стрельбы: три пули в год – это «курам на смех»; а их глиняные аналоги лишь портили ружейные стволы! Русские солдаты вынуждены были брать штыковой атакой и рукопашным боем. Но прежде чем они успевали в него вступить, им приходилось нести потери от убийственного огня противника. Зато в лязге штыков и треске прикладов они были хороши, остервенело громоздя груды окровавленных трупов…

Милорадович, пытаясь повернуть ход боя в свою пользу, постоянно был в огне, но сбросить две французские дивизии со склонов Працена не удалось: солдаты Сент-Иллера и Вандамма были на высоте. К тому же к французам наконец подоспело подкрепление в виде бригады Левассера, окончательно решившей дело в пользу французов. У союзников такой силы не нашлось… и они «дружно» отступили.