Сулейман Великолепный и его великолепный век - Александр Владимирский

Турецкий палач убил Баязида вместе с детьми. Говорят, перед этим Баязиду обрили голову, чтобы опознать его как бывшего правителя Амасии. Одет он был в грязную овчину, опоясанную веревкой. Это еще в Тебризе сделали хитрые персы, чтобы Баязид не выглядел турецким принцем, пользующимся защитой шаха. Когда Баязид попросил дать ему возможность увидеть и обнять перед смертью своих четырех сыновей, ему посоветовали не суетиться и не мешать палачу. После этого ему на шею набросили шнурок и задушили.

Султан оставил Селима правителем Кутахьи в Анатолии и больше не вызывал его к себе.

Кроме Баязида, были задушены четыре его сына. Пятого сына, которому было всего три года, задушили несколько позже в Бурсе.

Сулейман избавил своего единственного наследника от конкурентов.

В 1561 году, когда был казнен Баязид, умер и Рустем. Незадолго до смерти мрачный визирь передал основную часть своего огромного имущества в вакуф. Дар был велик, ибо Рустем ежегодно имел лишь со своих вложений в религиозные учреждения доход в двести тысяч цехинов.

Наследником престола стал будущий султан Селим II, горький пьяница, скончавшийся от цирроза печени, как, впрочем, и основатель современной Турции Ататюрк. Иногда говорят, что с него начался упадок Османской империи, но это утверждение кажется преувеличением. Упадку империи способствовали объективные причины, а личности султанов большой роли в этом процессе не играли. Тем более что в царствование Селима II фактическая власть принадлежала бессменному великому визирю Мехмеду-паше Соколлу, который был столь же энергичным и талантливым государственным деятелем и военачальником, как и Сулейман Великолепный.

Сулейман не щадил не только сыновей, но и других близких родственников, если чувствовал угрозу своей власти. Здесь поучителен пример Фархада-паши. Славянин из Далмации был одним из отважных турецких военачальников. Будучи третьим визирем, он сокрушил восстание в Сирии, прислав султану голову лидера мятежников Газали. Фархад-паша отличился при осаде Белграда и Родоса и был женат на сестре Сулеймана. Однако он узурпировал власть в отдаленных провинциях и по собственному произволу казнил своих личных врагов, как врагов султана. Тогда Фархад был лишен звания паши и отозван со службы.

Сулейман назначил ему испытательный срок, отправив его служить в пограничную местность на Дунае. Однако вскоре ему стало известно, что его зять злоупотребляет властью, как и прежде. Фархад был снова вызван к султану и в течение нескольких минут приговорен к смерти. Приговор был немедленно приведен в исполнение – осужденного удушили тетивой от лука.

Бейлербеи вдали от контроля со стороны центра старались обложить феодальной данью своих служащих. Сулейман пытался бороться с взяточничеством, требуя, чтобы бейлербеи спрашивали у визиря разрешение назначать на должность. Однако канцелярия визиря в Константинополе сочла невозможным установить, сколько людей совершали злоупотребления на обширной территории падишахства. Кроме того, при помощи взяток в канцелярии визиря покупались необходимые разрешения для назначения на должность.

Последним великим визирем Сулеймана Великолепного стал Мехмед-паша Соколлу, занимавший этот пост в 1565—1579 годах и убитый фанатиком-дервишем. Чувствуя, что ему недолго осталось жить, султан позвал в Стамбул двух дочерей наследника престола Селима и выдал их замуж за Соколлу и Пиале, капутан-пашу. Хладнокровного боснийского хорвата Соколлу султан наделил властью, которой после смерти Ибрагима не обладал еще никто в империи. К должности великого визиря он пожаловал Соколлу звание сераскера. Породнившись с семьей Османов, Мехмед-паша Соколлу располагал теперь всеми полномочиями султана, за исключением самого звания. Если бы он захотел организовать заговор с целью приобретения этого звания, то, быть может, добился бы своего. Но Соколлу не замышлял этого. Он не придавал значения титулам. Твердый, как гранит, он больше любил реальную власть, чем почести. Эти качества он проявил еще в школе, и Сулейман заметил их. Султан никогда не сомневался в лояльности Мехмеда-паши.

В 1546–1551 годах Соколлу руководил турецким флотом, а в 1551–1555 годах был бейлербеем Румелии.

Назначенный в июне 1565 года великим визирем, Соколлу при сыне Сулеймана Селиме II сосредоточил в своих руках все нити управления империей, поскольку Селим мало занимался делами и не покидал Стамбула. Он назначил Мехмеда-пашу пожизненным визирем.

Селим Пьяница правил восемь лет. Соколлу же управлял Османской империей еще пять лет при султане Мураде III, сыне Селима.

Контакты Сулеймана с европейцами активизировались с прибытием в Стамбул новых иностранных миссий, в составе которых были французы, венгры, хорваты, представители короля Фердинанда и императора Карла V. Благодаря все возраставшему числу иностранных путешественников и писателей Европа, в свою очередь, все больше узнавала о султане Сулеймане, которого иногда называли Великим Турком, о его образе жизни, об институтах, с помощью которых он правил, о его дворе с его изощренным церемониалом, жизни подданных, османских традициях и обычаях. Образ Сулеймана казался Западу, сравнивавшему его с предшественниками, образом цивилизованного монарха, по крайней мере в восточном понимании этого слова. Полагали, что он поднял восточную цивилизацию до ее пика, не лишенного внешнего великолепия, хотя бы в монументальных сооружениях Стамбула. Поэтому в Европе, и прежде всего во Франции, фактически являвшейся турецким союзником, Сулеймана прозвали Великолепным.

Султаны, от Мехмета Завоевателя до Сулеймана Великолепного, заселяли Стамбул турками – уроженцами различных областей Анатолии в такой мере, что, несмотря на присутствие греков, армян и евреев, именно турки составили самую большую этническую общину. Да и многие христиане обращались в ислам.

Город был переполнен иноземцами, добивавшимися права торговать на большом крытом рынке и поставлять товары самому сералю. Им необходимо было заручиться покровительством султанской власти.

Все иноземные сообщества имели самоуправление и сохраняли право отправлять свои собственные религиозные обряды, а выходцы из Европы к тому же находились под защитой режима капитуляций. Иностранцы платили годовой налог – десятину – в турецкую казну, налог в абсолютном большинстве случаев меньший, чем тот, который они платили у себя на родине – на Востоке или Западе. Своих преступников они тоже судили сами, за исключением тех случаев, когда в преступлениях были замешаны турки. Но даже от судебного процесса, проходившего в турецком суде, европейцы вполне могли ожидать более справедливого и быстрого решения, поскольку суд проходил в присутствии их консулов. А большинство иностранцев обладали, подобно венецианцам, многими привилегиями. Евреи и армяне, даже будучи подданными Османской империи, были освобождены от набора их сыновей в школу и призыва на военную службу. Свободными от этих повинностей были также арабы и берберы. С другой стороны, на нетурецкое население накладывались и определенные ограничения. Так, иноземцы не имели права владеть оружием или устанавливать пушки на своих кораблях.

В целом Сулейман обладал лишь номинальной властью над десятками народностей, которые имели свое вероисповедание, говорили на своих языках и соблюдали свои обычаи. Османы никогда не принуждали инородцев ассимилироваться с турками, не навязывали им своего языка и своей религии. Последствия такой национальной пестроты давали о себе знать медленно, но неуклонно.