Вся моя жизнь - Джейн Фонда

Сэм Шпигель, один из лучших голливудских продюсеров, предложил мне роль в фильме “Погоня” по роману Хортона Фута, сценарий к которому написала Лилиан Хеллман. Режиссером должен был быть Артур Пенн, на главные роли были выбраны Марлон Брандо, Энджи Дикинсон, Э. Г. Маршалл, Роберт Дювалл и недавний дебютант Роберт Редфорд, по сценарию мой муж. Не правда ли, неплохая компания? Но тогда я еще не знала, что никакой самый звездный коллектив не гарантирует фильму высоких сборов. Несмотря на теплый прием в Европе, в США он провалился. Моя игра точно не способствовала успеху. Получилось что-то вроде “Барбареллы” в техасском городишке. Возможно, теперь я играла вторую скрипку в звездном ансамбле, где, как сказал кто-то из моих друзей, существовал свой рейтинг, в отместку за все те годы лузерства, которые я пережила.

Летом 1965 года произошли два чрезвычайно важных для меня события. Как ни странно, оба на вечеринках.

Пока снималась “Погоня”, у меня была масса свободного времени, и я решила отметить День независимости с размахом на пляже. Я никогда еще не устраивала вечеринок в Голливуде, но, как обычно, выложилась полностью. Выбрать музыкальную группу я попросила брата, который, в отличие от меня, хорошо ориентировался в современной музыке. Он, не сомневаясь ни минуты, предложил “Бёрдз” (The Byrds). В состав группы входили Дэвид Кросби и Роджер Макгуинн, и за ней с концерта на концерт всегда следовала когорта фанатов. Дилановский “Мистер Тамбурин” в исполнении “Бёрдз” недавно стал хитом. Чутье не подвело Питера, его выбор был идеален. Мы развернули прямо на пляже танцплощадку с гигантским тентом. Я пригласила старую голливудскую гвардию, а Питер, дабы организовать танцы в лучшем виде, разослал письма музыкантам.

Папа установил жаровню с вертелом и весь вечер крутил и поливал соусом поросенка, греясь в лучах славы, которую снискали ему его незаурядные кулинарные способности. По-моему, для такого застенчивого человека это большой прогресс.

Об этой вечеринке, которую окрестили “приемом десятилетия”, еще долго говорили как о первом опыте совмещения голливудских традиций с новой контркультурой. Помню один эпизод: у стола с закусками босоногая девушка-хиппи вытащила грудь и принялась кормить ребенка, а у нее за спиной стоял Джордж Кьюкор. Он явно видел такое впервые и не знал, как реагировать – то ли пялиться на нее, то ли притвориться, будто ничего не замечает. Дэнни Кэй рядом с ним, похоже, не прочь был сам оказаться на месте ребенка. Дэррила Занука, тонкого ценителя женской красоты, едва не хватил удар. А на танцполе звучала музыка и развлекались Сэм Шпигель, Джек Леммон, Пол Ньюман, Тьюсдей Уэлд, писатель и дипломат Ромен Гари с Джин Сиберг, его женой, Пегги Липтон, Лорен Бэколл, Уильям Уайлер, Джин Келли, Сидни Пуатье, Жюль и Дорис Стайны, Брук Хейуорд, Терри Саузерн и команда верных поклонников группы “Бёрдз”. На рассвете мы свернули тенты, Вадим обнял меня и сказал: “Молодец, Фонда. Отлично справилась”.

Я таки справилась.

Тем же летом меня пригласили на благотворительную акцию в поддержку Студенческого координационного комитета ненасильственных действий (SNCC), которую устроили в доме Артура Пенна он сам и Марлон Брандо. Я впервые участвовала в подобном деле; на повестку дня было выдвинуто немало важнейших вопросов. Двое ребят из Комитета рассказали о борьбе их организации в штате Миссисипи за то, чтобы чернокожих внесли в списки избирателей. Закон об избирательных правах уже был принят, однако из-за яростного сопротивления ему со стороны южан, сторонников расовой сегрегации, любая попытка внести имя человека с темной кожей в список избирателей превращалась в опасное дело. Докладчики нарисовали яркую картину – тайные собрания по ночам, травля собаками, применение пожарных брандспойтов, избиения и стрельба. Они говорили о том, почему Комитет избрал мирную форму протестов, и о смелости темнокожих жителей Юга, решившихся на сотрудничество с этой организацией. Погибло немало как черных, так и белых.

Но меня поразил не рассказ активистов SNCC о жизни Комитета. Поразила меня спокойная сосредоточенность этих людей, которые жили не только собственными интересами. Не скажу, что меня мучили угрызения совести, но я была как бы в стороне – примерно так, наверное, почувствовал себя Ральф Уолдо Эмерсон, когда посетил Генри Торо, отбывавшего наказание в тюрьме за отказ платить налоги правительству, которое одобряло рабство.

– Генри, – спросил Эмерсон, – что вы тут делаете?

– А что вы делаете там, Ральф? – парировал Торо.

Что я там делала?

Зерно упало в землю. У нас просили денег. До сих пор никто никогда не просил меня поддержать какую-либо идеологию. Я отдала всё что могла, а также стала волонтером местной группы SNCC – писала письма, собирала средства. Я работала не покладая рук. Я была донельзя наивна, толком ничего не умела, но в тот вечер я усвоила важный урок: нельзя недооценивать тот потенциал, который может скрываться под внешностью пышноволосой блондинки с накладными ресницами. Возможно, достаточно ее о чем-то попросить.

Потом я побывала еще на одном благотворительном мероприятии. Помню лишь, что там была еще Ванесса Редгрейв, и после доклада она подняла руку, чтобы задать вопрос, но, в отличие от других, встала и обернулась к аудитории, сразу обозначив свое пространство. Никогда не забуду охватившее меня чувство глубокого восхищения – вот эта женщина точно знает, куда ей идти!

Сразу за “Погоней” последовал фильм “Каждую среду”, первый из трех, где моим партнером был Джейсон Робардс. Вадим готовился в Париже к нашей следующей картине, поэтому бо́льшую часть времени я проводила в одиночестве. Мой брат приходил к ночи после работы, и тогда-то я увидела, что пока я налаживала домашний быт во Франции, он нашел собственную нишу и стал чуть ли не одним из самых активных мятежников нового поколения. Забавный контраст – я только что закончила работу в абсолютно пристойном фильме “Каждую среду”, а он снимался в “Диких ангелах”, малобюджетной ленте Роджера Кормана. С разинутым от удивления ртом я слушала, как он описывал сцену, где его банда байкеров на полной скорости влетает в церковь и устраивает оргию на скамейках. Я, в этой области точно аутсайдер, смотрела на новую американскую контр культуру глазами Питера. Обычно такие вечера заканчивались тем, что он брал гитару, и мы вместе пели песни братьев Эверли.

Через три года, в 1969-м, мы с папой и Вадимом устроили домашний просмотр еще не вышедшего на экраны фильма “Беспечный ездок”, где играл Питер. Папа не знал, как к этому относиться, но тот факт, что его сын – один из авторов сценария и продюсер, вызывал у него уважение. Отдельные моменты – например, где Джек Николсон курит марихуану у бивачного костра или путешествие по Америке на мотоциклах – мне очень понравились. В том, как они гоняли с килограммами кокаина в багажниках и балдели на кладбище от ЛСД, мне виделась неслыханная, дерзкая отвага. Но про себя я подумала, что для широкой аудитории это всё чересчур грубо и чуждо. А Вадим разглядел в этом фильме решительный прорыв, который должен был вызвать немедленный отклик в кинематографии и стать классикой.