Версаль. Мечта короля - Элизабет Мэсси

– Отдыхай, мой благородный скакун.

Филипп сидел по-турецки на склоне холма, окруженный опаленной травой и телами убитых вражеских солдат. Голова его верного коня покоилась у него на коленях. Рана в груди лошади была смертельной. Человек и животное оба это знали. Конь фыркал и натужно дышал. Его глаза еще вспыхивали белым огнем, однако каждый вздох лишь усиливал кровотечение. После долгих, томительных минут судороги ослабли. Казалось, умирающий конь смирился со своей участью. Его серая морда в последний раз содрогнулась. Громадные глаза подернулись пеленой. Бока еще раз поднялись. Ладонь Филиппа обдало теплом. Последним теплом.

– Мир праху твоему, – тихо произнес Филипп. – Ты достойно послужил мне и Франции.

Опрокинутая повозка лежала на боку, чем-то напоминая боевого коня, павшего на поле битвы. Их подстерегли на извилистом участке версальской дороги. В этом месте деревья подступали к самой обочине, бросая густую тень на дорогу. Кучер и двое гвардейцев, сопровождавших повозку, стояли, опустив мушкеты. Их била дрожь. Оружие троих людей в масках тоже было опущено. Но держались они уверенно и нагло.

– И сколько же вам платят за сей благородный труд, господа? – насмешливо спросил Монкур. Маска приглушала его голос. – Смею вас уверить, что сущие гроши.

На дереве вдруг зашелестели листья. Гвардеец повернул голову и увидел вспорхнувшую ворону. В этот момент разбойники выстрелили.

В палатке Филиппа было очень людно. Стол окружали посланники, дипломаты и генералы. Союзники и противники с одинаковым вниманием глядели на Людовика XIV. Рука короля, сжимавшая белое перо, застыла над бумагой Ахенского договора. На церемонию подписания из Версаля приехала Мария Терезия. Нарядившись в платье пурпурного цвета, она стояла за стулом мужа. Ее темные волосы, убранные в высокую прическу, были украшены жемчугом. Филипп отошел к пологу и встал там, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжено, словно впереди их ожидал не мир, а очередное сражение.

Людовик церемонно обмакнул перо в чернильницу, размашисто подписал договор и вывел дату: второе мая 1668 года. Война окончилась. Присутствующие сдержанно рукоплескали. Филипп поспешил наружу, где его ждали сотни солдат. Узнав о подписании договора, они тоже зааплодировали. Их рукоплескания были куда громче и искреннее тех, что звучали внутри палатки.

На следующее утро король, королева и вся свита отправились в Версаль. Дорога была разбитая, с глубокими колеями. Людовик и Мария Терезия сидели молча. Бархатные занавески на окнах кареты были плотно задернуты. Эта сумрачность перекликалась с далеко не радужным настроением короля.

– Вас что-то тревожит, – не выдержала Мария Терезия. – Поделитесь со мною.

– Это вас не касается.

– Не касается? – удивилась королева. – Война началась из-за меня. Ради защиты моей чести вы убивали моих соотечественников. Во всяком случае, таков был предлог.

– Ваш отец не сдержал обещания, которое в свое время мне дал. Я потерял пять тысяч моих подданных, чтобы заставить его исполнить обещанное.

– Но договор подписан. Или на этом ваши войны не кончаются?

Пальцы Людовика теребили край занавески.

– Когда мне было десять лет, я хорошо узнал цену страха. Я видел мать, напуганную до смерти. Знать ополчилась против нас, и мать боялась, что нас убьют. Это послужило мне уроком. Я с ранних лет задумывался, как обезопасить королевскую власть, чтобы подобное никогда не повторилось.