Три минуты до судного дня - Джо Наварро

— Отлично, прекрасное описание, — заметил я. — Название точное?

Род посмотрел на меня тем взглядом, который я уже видел. Он словно говорил: «На память я не жалуюсь». Поэтому я пошел дальше.

— Что насчет вопроса агента Муди? Какие документы передал Клайд?

— Он сказал, что взял их из отдела планирования, но особой важности они не представляли.

— Ты их видел?

— Нет, но Клайд заставил меня везти их в поезде, пока мы ехали в Вену. Конверт я не распечатывал.

— Что-то я не пойму, — сказал я, хотя понимал все лучше некуда, — зачем он заставил именно тебя везти деньги и документы?

— Я же говорю, он вечно устраивал мне проверки. Просто хотел посмотреть, как я пересеку границу с опасными вещами. Я нервничал, но не слишком сильно. Когда мы вернулись в Бад-Кройцнах, он дал мне пару сотен долларов и сказал спасибо. Все это было круто, я поймал кайф. И меня зацепило.

— Он сказал, кто дал ему деньги?

— В какой-то момент он сказал: «Мои друзья-венгры».

— Ты не боялся, что можешь провалить одну из проверок Конрада? — спросила Муди, весьма правдоподобно изобразив беспокойство.

— На второй проверке, — ответил Род. — Вторая была совсем дерьмовой.

— Почему? — спросила Муди. Она уже понимала, когда задавать тон, а когда подыгрывать собеседнику.

— Рабочий день уже закончился, — сказал Род. — Клайд привел меня в хранилище отдела планирования, где лежали все документы.

— Уже вечером? — перебил его я. — Кто дежурил?

— Пара часовых у входа. Нам часто приходилось в последний момент готовить планы для важных шишек, так что все знали, что мы можем прийти в любое время.

— И вот, вы вошли…

— Мы вошли, и Клайд показал на какие-то документы и говорит: «Стяни их». Я, такой: «А дальше что?» Он показал мне, как обернуть документы вокруг руки, нацепить сверху пару резинок, опустить рукав и застегнуть манжет. «Вернусь через пять минут», — сказал он и вышел из хранилища.

— И? — спросил я как можно спокойнее, чувствуя, что мой пульс учащается. Скорее всего, нам не удастся заставить Клайда Конрада дать показания в американском суде, но теперь мы слышали его голос в словах Рамси. Все свидетельства Рода о том, что говорил Клайд, могли быть приняты к рассмотрению.

— Видимо, он уговорил часовых отойти по нужде, потому что через четыре минуты принялся изо всех сил колотить в дверь хранилища и орать по-немецки. Я даже голос его не узнал.

— Не поняла, — сказала Муди. — Зачем ему это делать?

— Чтобы проверить меня. Посмотреть, как я себя поведу.

— И как ты себя повел? — спросил я.

— Сначала чуть не обделался, но потом взял себя в руки. Я прошел проверку. После этого мы пошли в кегельбан — прямо там, на базе. Я вытащил документы из рукава и передал их Клайду. Он сказал: «Отлично. Они очень ценные. Теперь мы сможем их продать». Нам нужно было только сделать копии и подготовить их для братьев.

— Братьев?

— Ну, тех ребят из Швеции. Братьев Керцик. Мы передавали документы им. Они прятали их в медицинских журналах — в «Ланцете», в «Журнале Американской медицинской ассоциации» и других. Чтобы при проверке их медицинских саквояжей на пути из Австрии в Венгрию казалось, будто врачи не везут ничего необычного. Конрад говорил, что это идеальное прикрытие. Врачей все уважают.

В этот момент я захотел вскочить и сплясать джигу. Намеренно или случайно Род перешел от местоимений «он» и «я» к общему «мы». С каждой минутой нам все легче становилось доказать существование сговора, но нужно было понять, какова его цель. Я хотел получить ответ на этот вопрос. Время близилось к полуночи. Заметив, что Муди подавила зевок, я решил, что сделаю последний выпад. К этому моменту мы оба были на службе уже около восемнадцати часов.

— Род, — сказал я, — не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но как ты понял, что Клайд не врет насчет ценности документов? Ты ведь просто их стянул. Не успел же ты их прочитать?

— Мне хватило времени понять, что это за бумаги.

— Но как? Ты ведь сам сказал, что чуть не обделался от страха.

— Это в самом конце, когда Клайд принялся колотить в дверь.

— И что это были за документы?

В ответ Род сообщил нам два номера оперативных планов — 33001 и приложения OPLAN 33001, — которые ничего не сказали ни мне, ни Муди.

— Род, — сказал я, поднимая руки, — помоги нам. Может, агент Муди и состояла в герл-скаутах…

— До скаутов я не дошла, — ответила Муди. — Слишком большая нагрузка.

— Вот видишь, агент Муди даже значка за лучшее печенье не получила, а я служил стране, гоняясь за террористами по всему Пуэрто-Рико. Что значат эти твои цифры?

— Первый номер, — ответил Род, — относится к последней редакции военного плана НАТО.

— Какого плана?

— Военного, Джо. Знаешь, бах-бах и все такое. Куда идет какая дивизия, когда плохие парни на танках с красными звездами прорываются сквозь Фульдский коридор. Думаешь, это не важный документ?

— Ну, — сказал я, снова подавляя желание воскликнуть «мама дорогая», — похоже, он может быть важным в определенных обстоятельствах. Что скажешь, агент Муди?

— Я согласна. Может. Об обеде судят по главному блюду, — ответила Муди. Судя по выражению ее лица, она сама не поняла, что ляпнула. Меня больше заботило, сумеем ли мы вспомнить всю армейскую номенклатуру, когда придет время составлять отчет.

— А если это блюдо совершенно секретно? — спросил Род, и я вдруг понял, насколько ему проще говорить о блюде вместо оперативного плана. — А если части этого блюда вообще были особой важности? А если…

Здесь я решил его прервать.

— А если это блюдо может и США, и наших союзников размазать по стенке?

— Да, — согласился Род. — Что тогда? Если противникам известны наши военные планы, потенциал первого удара остается у них, а не у нас.

Я подумал: слава богу, у нас есть кулинарные метафоры, пусть и натянутые. Ведь Род Рамси только что дал нам в руки ту часть положения о шпионаже, где говорилось об осознании потенциального ущерба Америке. Но не стоит на этом останавливаться.

— Род, есть еще кое-что.

— Да?

— Ты говоришь все это, но… Пойми, я не хочу класть в наше блюдо прокисшую сметану…

Тут Муди поморщилась, а затем виновато усмехнулась.

— Ладно, я не Джулия Чайлд^[24]. Но дело в том, что ты наболтал чепухи о компьютерных чипах, да еще на национальном телевидении, а теперь предлагаешь нам поверить тебе на слово, что эти документы были чуть ли не планами Судного дня.