Саладин. Победитель крестоносцев - Александр Владимирский

Каждый, уплативший за себя выкуп, отпускался на свободу. Аллах, по милости Своей, освободил всех мусульман, общим числом свыше трех тысяч человек, томившихся в плену в этом городе. Султану досталось все богатство, и он распределил его между эмирами и воинами. Он также выделил долю для законников, ученых-богословов, дервишей и других людей, собравшихся в его лагере. По его распоряжению все, кто уплатил за себя выкуп, были отправлены туда, где могли найти пристанище, т. е. в город Тир. Мне рассказывали, что, когда султан уезжал из Иерусалима, он не увозил с собой ничего из тех богатств, которые ему достались, а они достигали двух тысяч двухсот динаров. Он покинул город в пятницу, в 25-й день месяца шабан (30 октября). Прочно утвердив свою верховную власть над Иерусалимом и Побережьем, султан решил идти на Тир, ибо знал, что если отложит это предприятие, то будет очень трудно добиться успеха в его реализации. Сначала он отправился к Акре, где остановился, чтобы проверить состояние дел в городе, а затем, в пятницу, в 5-й день месяца рамадан (8 ноября 1187 г.), выступил к Тиру. Оказавшись в пределах видимости из города, он разбил лагерь, ожидая подхода военной техники. Еще только приняв решение об этом походе, он послал к своему сыну ал-Малику аз-Захиру, приказывая присоединиться к нему. Он оставил эмира в Алеппо для защиты этой части Сирии, пока сам занимался освобождением Побережья. Аз-Захир прибыл в лагерь в 18-й день рамадана, и его отец был очень рад его прибытию. В 22-й день того же месяца, как только были доставлены баллисты, передвижные башни и другая военная техника, султан занял позиции перед городом и, окружив его плотным кольцом, начал стремительный штурм. Египетский флот, который он призвал себе на помощь, блокировал город со стороны моря, а армия окружила его на суше. Брат султана, ал-Малик ал-Адил, которого он оставил улаживать дела в Иерусалиме, получил распоряжение присоединиться к нему и прибыл в лагерь в 5-й день месяца шаввал (8 декабря). Отряд войска, отправленного султаном на осаду Хунейна, принял капитуляцию этого города в 23-й день того же месяца».

Французский историк Жозеф Рено так описал взятие Иерусалима по мусульманским источникам: «В 583 г. эгиры (сентябрь 1187 г.) после победы над христианами при Тивериаде и после завоевания почти всех городов Палестины, кроме Иерусалима и Тира, Саладин, хотя и решился напасть прежде на Иерусалим, но долго в этом колебался. Наконец письмо одного мусульманина, находившегося в плену в св. городе, рассеяло его опасения. Письмо состояло из трех стихов, где пленник говорил следующим образом об Иерусалиме:

О властитель, ниспровергший знамена креста!

Сам святой город приходит к тебе с жалобой на свою несчастную долю:

Все мечети, говорит он, уже очищены; я один, несмотря на всю славу, остаюсь замаранным грязью.

После этого приглашения Саладин более не колебался. Историк Имад ад-Дин (секретарь Саладина, родом из Испании) рассказывает, что к Саладину явился астролог и объявил, что если верить его звезде, то он возьмет Иерусалим, но это будет стоить ему глаза. Он отвечал: «Если мне нужно для того совершенно ослепнуть, то я и тогда пожелаю овладеть городом». Так он оставил окрестности Аскалона и направился к святому городу. Это произошло в середине месяца реджеба, или 21 сентября. «В то время, — говорит Ибн-Алатир, — в Иерусалиме находились патриарх города, стоявший выше короля, и Балиан, сын Басрана (Ибелин), владетель Рамлы, спасшийся после битвы при Тивериаде и который по своей храбрости и своему сану был близок к королевскому достоинству. Там пребывали и другие воины, успевшие уйти с поля битвы, равно и христиане из Аскалона и соседних городов, подчинившихся власти мусульман. Все предпочитали смерть рабству, все готовы были пожертвовать жизнью, имуществом и семьей для спасения святого города. При приближении мусульманской армии один эмир подошел слишком близко, вследствие чего был схвачен христианами и изрублен вместе со своей свитой, но скоро собралась и вся мусульманская армия. Первые пять дней Саладин занимался изучением местности и приисканием более выгодного места».

Имад ад-Дин прибавляет, что султан в один из этих дней собрал около себя своих эмиров и сказал им: «Если Аллах окажет нам милость и дозволит изгнать врага его святого дома, то какой радостью исполнимся мы! С какими благодарениями мы обратимся к нему! Вот уже более 80 лет, как святой город находится во власти неверных, и Аллаху воздается нечестивое поклонение. Давно уже властители мусульманские стараются освободить его; но им не удавались их намерения; Аллах сохранил эту славу для Айюбидов, чтобы склонить к ним сердце мусульман. Употребим же все усилия к завоеванию Иерусалима. Мечеть Аль-Акса, находящаяся там, построена неверными; она была местопребыванием пророков и служит местом покоя святых и целью пилигримства небесных ангелов; там произойдет всеобщее воскрешение мертвых и последний суд; туда стекутся все избранники Господа; там хранится камень недосягаемой красоты, с которого Магомет поднялся на небо: там блистала молния, светились мистерии ночи и выходило пламя, освещавшее вселенную.

Между прочими вратами св. города стоят и врата Милосердия; кто входит этими вратами, делается достойным рая. Там и трон Соломона, часовня Давида и Силоамский источник, подобный райской реке. Храм Иерусалимский принадлежит к числу тех трех мечетей, о которых Магомет говорит в Алкоране. Нет сомнения, что Аллах возвратит нам его в лучшем виде, потому что ему сделана честь быть упомянутым в той священной книге».

Когда окончены были все приготовления, вслед за тем началась и сама осада. «Иерусалим, — говорит Ибн-Алатир, — был городом весьма укрепленным. Нападение началось с севера, близ ворот Алеуда или Колонны, недалеко от Сионского храма. Именно там находилась ставка султана. Машины были устроены ночью, а приступ произошел на следующий день, 20 реджеба. Франки обнаружили сначала большую храбрость. С обеих сторон смотрели на эту войну как на священную. Не было надобности в убеждении со стороны предводителей для воодушевления войск: все бесстрашно защищали свой пост, все нападали, не думая об отступлении. Осажденные делали вылазки ежедневно и спускались в равнину.

Во время одного приступа был убит знатный эмир, и мусульмане, бросившись вперед, как один человек, для отомщения его смерти, обратили христиан в бегство; потом они приблизились ко рвам укрепления и сделали пролом. Стрелки, расставленные по соседству, сбивали христиан стрелами с укреплений и прикрывали рабочих. В то же время готовили подкоп; когда все было сделано, подложили бревен и зажгли их. Ввиду такой опасности вожди христиан решились сдаться. К Саладину были отправлены важнейшие из граждан, и он им отвечал: «Я поступаю с вами так, как христиане поступили с мусульманами, когда взяли святой город, то есть я прикажу убить мужчин, а остальных обращу в рабство; одним словом, воздам злом за зло». При таком ответе Балиан, сын Басрана, начальствовавший в Иерусалиме, просил охранную грамоту, чтобы самому вести переговоры с султаном. Его просьба была исполнена. Он явился к Саладину и сделал ему мирные предложения. Саладин оставался непреклонным, и он унизился до просьбы и мольбы. Но увидев, что султан не обращает ни на что внимания, он отложил в сторону кротость и сказал: «Знай же, султан что мы бесчисленны, и одному Богу известно, сколько нас. Жители не хотят бороться только потому, что надеются на сдачу, как то было допущено многим другим. Они не хотят смерти и желают жизни, но если смерть сделается неизбежной, то клянусь Богом: мы умертвим наших жен и детей; мы истребим все имущество, не оставив вам ни одной монеты. Вы не найдете ни женщин для рабства, ни мужчин для цепей. Мы разрушим мечеть Аль-Акса и другие святые места. Мы перережем всех мусульман, которые в числе пяти тысяч находятся у нас в плену. Мы не оставим ни одного вьючного животного. Мы выступим против вас: мы будем драться, как дерутся, защищая жизнь. Много падет ваших на каждого из нас. Мы умрем свободными или со славой восторжествуем».