Тайны Елисейского дворца - Жюльетта Бенцони

Усадьбы, которая подошла бы семейству Жюно, не говоря уж о сравнении с чудесным Ренси, никак не находилось, и Лаура стала понемногу отчаиваться. Но однажды незаменимый де Нарбонн приехал к ней, возбужденный и радостный.

– Дорогая, я нашел именно то, что вам нужно, – закричал он Лауре издалека, едва заприметив ее.

Лаура с детьми и гувернанткой печально прогуливалась по парку.

– Я знал, что оно занято. И подумать не мог, что вдруг освободится!

– Что вы имеете в виду?

– Ла-Фоли-Сент-Джеймс в Нейи-сюр-Сен! Вот то, что вам надо!

– Согласна. Но прелестное имение принадлежит Элизе Баччиоки[37]…

– Которая уезжает в Италию в свое княжество Лукка и Пьомбино, находящееся сейчас в беспорядке и разорении. Имение свободно! И хотя оно меньше великолепного Ренси, но зато насколько уютнее! Чего стоит парк весь в цветах, с каналом и гротом, куда так искусно подведена вода! Господин де Сент-Жемм, который стал именовать себя на английский лад Сент-Джеймсом, потратил целое состояние, украшая его!

– Уверена, вы ошибаетесь. Элиза слишком любит свои денежки, чтобы начать их тратить.

– И все-таки она сняла Фоли! И вы, уверен, сделаете то же самое, – прибавил он, видя, что Лаура колеблется. – Поезжайте, хотя бы посмотрите! Предвижу результат: вы в него влюбитесь.

– Ну, если вы так уверены, – вздохнула Лаура без всякого энтузиазма.

Она так любила Ренси, что для нее ничего не могло с ним сравниться. Даже сказочный Версаль, который, впрочем, стоял сейчас пустой раковиной.

Зная утонченный вкус своего друга, Лаура позволила отвезти себя в Фоли, а когда уезжала, то в сумочке увозила контракт, сняв имение на год. Ничего прелестнее этого Фоли, что означает «безумство», она и в самом деле не видела. Парк и дом обошлись хозяину в шесть миллионов, и, поверьте, они того стоили.

Фоли построили в квартале Нейи, граничащем с Булонским лесом. Красивый дом и парк в двадцать три гектара, разделенный на две части дорогой, что вела из Нейи в Багатель. По парку прихотливо вилась речка, два островка на ней украшали античные статуи и павильоны в китайском стиле. В парке стоял и небольшой театр, белый с золотом, а еще оранжереи с редкостными цветами. Покои, которые выбрала для себя Лаура, находились в левом крыле дома и выходили в сад, куда больше никому не было доступа.

В укромном убежище благоухали гвоздики, нарциссы, гелиотропы. С одной стороны садик оберегали фуксии, по другую сторону бежал ручеек и стояли липы, чьи стволы обнимал клематис и заслонял жасмин. Ручеек убегал в грот, снаружи казавшийся грудой камней, а в действительности внутри дышавший уютным покоем, с полным прозрачной водой овальным бассейном, с зеркалами, мягкими диванами и подушками. Воистину приют любовных утех!

Очарованная Лаура подписала контракт, не задумываясь.

Переселившись, она пригласила нескольких друзей отпраздновать новоселье. И, к своему крайнему неудовольствию, увидела, что к ней пожаловала еще и Каролина. Теперь она именовалась королевой Неаполя, следила, чтобы никто об этом не забывал, и прибыла в окружении своего свежесобранного двора. По своей негодной привычке без предупреждения. Однако теперь дурные привычки приходилось считать честью. Лауре нелегко дался почтительный реверанс. А если прибавить, что в свите находился и Меттерних…