КГБ против СССР. 17 мгновений измены - Александр Шевякин

А вот именно КГБ СССР недоработал некоторые вопросы. Юристы, по крайней мере, отмечали, что «…своеобразной формой измены Родине является заговор с целью захвата власти. (…) Заговор — это наименее исследованная советскими юристами форма измены Родине»[233]. (Со ссылкой на:[234]). В самом деле. Вот был у нас такой корректируемый в зависимости от развития спецслужбистской мысли документ «Свод признаков, указывающих на подготовку или проведение шпионских акций лицом из числа советских граждан», но туда никогда даже тень мысли не просачивалась: а что, если под «шпионской акцией» будет переворот, а если в «число советских граждан» попадет само руководство Комитета? Юристы в силу самой своей заданности довольно ограниченны; справедливости ради надо сказать, что и западные были не лучше: «…Большинство политологов стояло в прошлом и все еще стоит на том, что политическая наука имеет дело только с легитимной политикой в сфере государственного управления и общественной жизни. Лишь в последние годы такие области жизни общества, как социальные беспорядки или революционные изменения, становятся объектами исследования политической науки»[235].

Были и еще недоработки, подчас их можно воспринимать с долей юмора, но стоит понимать общую атмосферу тех лет: «С конца 50-х годов и до прихода в КГБ Ю.В. Андропова в органах госбезопасности витала навязанная ЦРУ США вреднейшая концепция о том, что в нынешнее время научно-технического прогресса утратила свою ведущую роль агентура как в разведке, так и в контрразведке. Утверждалось, что место агентуры в сборе секретных сведений занимают технические средства, добывание информации из открытых источников и иными легальными методами. Многие наши работники не согласны были с такими утверждениями, но кое-кем им навязывались идеи о том, что если шпионы противника и действуют, то в их поиске ведущее место должны занять информационно-поисковые (кибернетические) системы, буквально и примитивно истолковывались способности вычислительных машин к реализации творчески-логических функций. Надо сказать, что к середине 60-х годов эти кибернетические „заскоки“ были изжиты разоблачением ряда крупных агентов ЦРУ США и других разведок»[236]. А уж после наступило время, когда такие, с позволения сказать, «теории» были названы не просто вредными, но и указано их зарубежное авторство: «Американцы долго вдалбливали в наши головы, что надо отказаться от агентурной работы, что человеческий фактор вещь не важная, главное — техника, получение информации с помощью технических средств. Некоторые специалисты, в том числе у нас, поддались этому веянию. Да, говорят они, действительно, можно получить огромный объем важной информации с помощью чисто технических средств, и тогда агентуру можно „отмести в сторону“.

Но что получилось? В те же самые 20 лет, что американцы об этом шумели, они сумели создать в Советском Союзе очень большую агентурную сеть. Причем их агенты занимали такие позиции, которые позволяли американцам (и некоторым другим) получать сведения, которые они другим способом никогда бы не получили»[237].