Королева - Карен Харпер

— Тут нет ни слова о том, что Уолдгрейв замешан в заговоре отравителей, — подытожила Кэт, когда они с Недом и Елизаветой пробежали глазами последнее добытое в Хивере письмо.

В эту полночь Елизавета созвала на второе секретное совещание тех, кого окрестила своим негласным тайным советом. Мег и Дженкс пока сидели молча, потому что читать умели только алфавит, которому их понемногу тайком обучал Нед.

— Однако эти письма доказывают, что Уолдгрейв является шпионом испанского посла Ферии в Кенте, — заметила Елизавета. — Негодяй указывал на ключевых противников католицизма, которых Ферия и Мария потом повелевали сжигать на кострах. А еще Уолдгрейв приютил у себя отравительницу. Ему по меньшей мере известно, что она собирается убить сотни моих приверженцев в окрестностях Лидса. Но знает ли он, что она охотится и лично за мной, — вопрос спорный. Пропасть, — добавила она, ударяя по столу посланием с королевской печатью, — когда-нибудь я отправлю его в Тауэр за такое вероломство.

Настроение принцессы, которое донельзя испортилось после подслушанного в Хивере разговора, нисколько не улучшал тот факт, что им удалось благополучно сбежать из замка. Слава Богу, что Дженкс, увидев, как сначала Нед, а потом она болтались на веревке у освещенного окна, угнал лодку и спас их.

Однако Елизавете не удалось выйти сухой из воды. Нос хоть и не сломался, но сильно напухла левый глаз заплыл синяком. Поупам она сказала, что ударилась о дверь и Мег натирает ушиб мазью из подорожника. Это, по крайней мере, было правдой.

Но ходить в подобном виде и чувствовать себя так, будто болеешь страшнейшей простудой — это было невыносимо. Елизавете приходилось дышать ртом, словно она была деревенской простушкой. А сегодня утром она чуть не оторвала голову несчастной Мег, когда та попыталась подшутить над ней и спросила, учиться ли ей теперь разговаривать так, будто ей всю голову набили ватой.

— Итак, мы знаем гораздо больше, чем знали раньше, — говорил тем временем Нед.

— Верно, — согласилась Елизавета. — Да, у нас нет письменных доказательств, связывающих Уолдгрейва и мою венценосную сестру с преступным заговором против меня, однако…

Ее голос дрогнул, но она все-таки произнесла это вслух.

— Самым большим моим страхом является то, что королева собственной персоной…

— Не думайте об этом, милая, — сказала Кэт, нежно похлопывая Елизавету по руке, словно той было десять лет. — Вы обе дочери короля, вы так много пережили вместе, и несмотря на все различия… ваша сестра любит вас. Глубоко в душе любит, я знаю.

— И глубоко в душе боится меня и того, что случится после… в случае… ее смерти, — сказала Елизавета, вытирая под носом надушенным платком, запах которого даже не могла почувствовать.

Она то и дело вскакивала на ноги, ходила взад-вперед по комнате и снова садилась. Все остальные, как на теннисном матче, вертели головами, следя за каждым движением принцессы.

— Мою сестру, несомненно, мучают кошмары, — уже спокойнее проговорила Елизавета, — что я уничтожу плоды ее святых трудов, вышлю из страны ее друзей, начну преследовать ее испанского мужа…

— A у вас нет таких намерений? — дерзнул спросить Нед, поведя темной бровью.

— Теоретические вопросы в сторону, — ушла от прямого ответа принцесса, останавливаясь, чтобы постучать костяшками пальцев по столу. — Мы должны думать о том, что происходит здесь и сейчас, а значит, о гнусном заговоре, который, подобно лесному пожару, перекинулся с моей тети и кузена на меня, а теперь угрожает верноподданным англичанам. Я подслушала, как Уолдгрейв пытался уговорить Ее, чтобы массовое убийство, которое Она затеяла, не коснулось работников Хивера. Но я ручаюсь, что она готова расправиться со всеми до единого, кто желает моего восхождения на престол.

Кэт зацокала языком и покачала головой. Нед сидел, сложив руки, и буравил принцессу мрачным взглядом. А Дженкс, разрази его гром, смотрел на Мег и не обращал ни малейшего внимания на свою пресветлую госпожу. Но лесной пожар, с которым Елизавета только что сравнила заговор, напомнил ей кое о чем другом.

— Кто-нибудь из вас может предположить, как Она способна использовать огонь для убийства огромного количества людей в Лидсе? — задала вопрос Елизавета. — Уолдгрейв говорил, что она воспользуется каким-то священным огнем, и назвал имя святого, которое я не могу припомнить.

— Я слышал, как он это говорил… святой Антоний, кажется, — вмешался Нед, поднимая глаза. — Но зачем искусной отравительнице разводить огонь, да еще в дождливом Кенте? И где она найдет достаточно большую постройку, чтобы загнать в нее и сжечь такое количество народу?