Кругом измена, трусость и обман. Подлинная история отречения Николая II - Петр Мультатули

17 февраля в Ставку вернулся Алексеев, а не позднее 19-го Николай II получил от него, по всей вероятности, телеграмму, после чего царь срочно уехал в Ставку. 21 февраля, накануне отъезда Николая II, туда же в Могилёв спешно отправился Гурко. Накануне отъезда генерал Гурко встретился на обеде у своего брата с А. И. Гучковым и другими членами Прогрессивного блока. Мыслью о перевороте были проникнуты «все собравшиеся, всё сказанное».

Таким образом, нельзя не заметить синхронность действий генералов М. В. Алексеева и В. И. Гурко. Эта синхронность могла являться только следствием предварительного их сговора, целью которого было любым путём выманить Николая II из столицы в Ставку. Генералы торопили государя уехать на фронт.

22 февраля великий князь Михаил Александрович, во время проводов царя в Ставку, выразил своё глубокое удовлетворение поездкой брата. Великий князь Михаил Александрович доказывал императору, что «в армии растёт большое неудовольствие по поводу того, что государь живёт в Царском и так долго отсутствует в Ставке». Информация великого князя Михаила Александровича сыграла не последнюю роль в решении Николая II следовать в Ставку.

В своём разговоре с царской четой 10 февраля великий князь Александр Михайлович тоже настаивал на отъезд Николая II в Ставку.

21 февраля 1917 г. встревоженный Николай II сказал А. Д. Протопопову, что Гурко не выполняет его приказов с присылкой войск и что он, царь, едет в Ставку, чтобы прислать в столицу кавалерию.

Между тем генерал П. Г. Курлов сообщил А. Д. Протопопову, что рассчитывать «на твёрдую поддержку гарнизона» правительство не может, так как «в частях находится много распропагандированных рабочих, дисциплина соблюдается крайне слабо».

Важным этапом в осуществлении переворота оппозиция считала организацию беспорядков в Петрограде. Их осуществление не могло быть реализовано без помощи военного руководства столицы и военного округа. В связи с этим действия главнокомандующего армиями Северного фронта генерала от инфантерии Н. В. Рузского представляются прямым содействием организаторам переворота. По приказу Рузского в Петрограде было сосредоточено большое число запасных частей, которые, по определению генерала Курлова, являлись «скорее вооруженными революционными массами». Все мероприятия министерства внутренних дел по поддержанию порядка встречали противодействие со стороны Рузского.

Не доверяя генералу Н. В. Рузскому, царь выделил Петроград из его подчинения в особый военный округ, во главе которого по совету военного министра генерала М. А. Беляева был поставлен генерал-лейтенант С. С. Хабалов, который «практически солдат не знал и должности не соответствовал. Император знал об этом, но во время войны было сложно с боевыми военачальниками».

В. М. Хрусталёв пишет, что на должность командующего Петроградским военным округом «предполагалось выдвижение генерала К. Н. Хагондокова (участника подавления восстания в Маньчжурии), но императрица Александра Фёдоровна, прослышав, что он неосмотрительно отозвался о Распутине, заявила, что „лицо у него очень хитрое“. Назначение так и не состоялось».

На самом деле генерал-майора К. Н. Хагондокова в ряды преданных монархистов занести никак нельзя. В. Г. Попов пишет о генерале Хагондокове, что он был «первым из крупных дальневосточных руководителей в революционные дни марта 1917 года, кто выступил с горячей поддержкой Временного правительства России, высказался за скорейшее преобразование бывшей империи в демократическую Республику».

Очевидно, что Николай II не назначил генерала Хагондокова на ответственную должность не потому, что у него было «хитрое лицо», а потому, что обоснованно сомневался в его лояльности.

Одновременно с назначением генерала С. С. Хабалова Николай II приказал генералу М. А. Беляеву вывести Кронштадт из ведения сухопутного ведомства и перевести его в ведомство морское. Был разработан план на случай организованных беспорядков в столице. По этому плану Петроград был разделён на несколько секторов, управляемых особыми войсковыми начальниками. Генерал Н. В. Рузский безуспешно пытался противодействовать и этим мероприятиям. Однако и действия генерала С. С. Хабалова были довольно странными. 24 февраля генерал снял полицейские посты, передав их в полное подчинение армейскому командованию. Всю охрану города Хабалов передал ненадёжным армейским частям, уже достаточно распропагандированным и не желающим отправляться на фронт.

22 февраля, в тот же день, когда император Николай II отбыл в Ставку, в доме командира 1-й стрелковой дивизии генерал-майора П. А. фон Коцебу в присутствии множества гостей офицеров открыто говорили о том, что «Его Величество больше не вернётся со Ставки».

И. Л. Солоневич метко подмечал, что «Государь император допустил роковой недосмотр: поверил генералам Балку, Гурко и Хабалову. Именно этот роковой недосмотр и стал исходным пунктом Февральского дворцового переворота».

21 февраля 1917 г. ближайшее окружение царя знало, что «что-то замышляется».