Железные франки - Мария Шенбрунн-Амор

Ника обходила деловой центр Иерусалима в поисках нотариуса. Ее «сузуки» было сто лет в обед, но, отдав Итамару все права на хозяйку машины, следовало оформить доверенность и на сам автомобиль. Входы в старые здания, построенные еще при британском мандате, были увешены латунными табличками офисов, но Нике не везло – она обходила подъезд за подъездом, терпеливо поднималась по стертым мраморным ступенькам, потерянно бродила по длинным темным коридорам, стучалась в закрытые двери, но все нотариальные конторы оказывались либо наглухо запертыми, либо оснащенными ничего не знающими и не ведающими секретаршами. Создавалось впечатление, что на Ближнем Востоке адвокаты c правом капать растопленным сургучом встречаются реже, чем амурские тигры на Дальнем.

И все же после упорных поисков один обнаружился – дряхленький пергюнт, назло жене каждое утро тщательно повязывающий галстук и добирающийся до офиса, дабы там с усердием мешать перенявшим дело отпрыскам.

Ветхий обломок юриспруденции, похожий на покосившийся гриб, давно переживший собственную клиентуру, редкой жертве страшно обрадовался. Важно велел молоденькой помощнице сочинить требуемый документ, а сам тем временем принялся рассказывать Нике во всех подробностях историю своей далекой юности, начиная с того момента, как он окончил в Киеве гимназию с золотой медалью, и семья послала его учиться в Вену. Там был антисемитизм, и Хаим уехал в Мюнхен. Там тоже свирепствовал антисемитизм, и старичок, собственно, тогда он, конечно, был желторотым отроком, двинулся дальше, в Брюссель, где тоже оказалось не без антисемитизма. Поэтому в 1937 году везунчик умудрился перебраться в Палестину.

– Мы с Вальтером и Отто построили Тель-Авив, – скромно признался стряпчий, заметив, что молодая женщина слушает его, затаив дыхание. – Нахум будет говорить, что он тоже строил, но, ради бога, вы ему не верьте! Он так берег свои руки скрипача, что от него не было никакого толка! А в свадебное путешествие мы с Эстер поехали в Бейрут, там было почти как в Европе.

Старичок поправил фотографию цвета сепии, на которой улыбалась молодая пара, промокнул слезящиеся глаза аккуратно свернутым свежим батистовым платком. Выглядел он допотопнее Мафусаила, и не вызывало сомнений, что он и пирамиды строил. А вот Вальтер, Отто и Нахум, подобно невообразимым идиллическим вояжам по колониальному Среднему Востоку, остались лишь в его бережной памяти. Зато белый город Тель-Авив, несомненно, существовал, и у осевшего на своей земле Хаима появились многочисленные дети, внуки и правнуки. Их фотографии заполняли кабинет, и Нике пришлось узнать о каждом из них, что он редкий умница, исключительный талант, гордость семьи и надежда нации.

Когда исчерпались собственные потомки, нотариус расспросил заказчицу, откуда родом семья Ники, и долго вспоминал ее предков по материнской линии – киевских Рубинштейнов. Потом всплеснул руками: «Так это же Рубинштейны – родственники Елены Рубинштейн! Ну как же, как же! Очень, очень приличные люди». Наконец тщательно подписал доверенность, аккуратно накапал красного воска, любовно приложил ленточки, старательно оттиснул внушительные печати и довольно обозрел творение своих дрожащих рук.

Прощался он с Никой уже как с близким, родным человеком, долго тряс ее руку в старческих веснушчатых ладонях и настойчиво передавал сердечные приветы ее давно покойным предкам, хотя нормальное течение событий грозило предоставить ему шанс увидеться с ними первым.

Неуместный порыв обнять старикана Ника подавила.

Достопочтенные члены капитула изнемогали: заседания и допросы длились с раннего утра, приемная кишела просителями, однако патриарх настаивал на экзаменации басурманского знахаря, намеревавшегося лечить христиан, и игумен монастыря Святого Симеона, вздохнув, задал протокольный вопрос:

– Где вы почерпнули ваши медицинские познания?

Высокий худой старик в чалме почтительно поклонился святым отцам и ответил по-французски, с сильным арабским выговором:

– Я много лет тщательно изучал труды Галена, а также Ибн Сины, известного христианам под именем Авиценны. Ибн Сина учил, что заболевания вызываются мельчайшими существами…

– Не мельчайшими существами, а грехами! – уточнил аббат собора Святого Петра.

Экзаменуемый покорно развел руками:

– Также я основательно исследовал различные противоядия и пришел к выводу, что действенны только угли от сожженного тела дракона…

Патриарх Эмери, горбоносый, тонкогубый, похожий на грифа из-за своей длинной шеи и выпирающего кадыка, благосклонно кивнул, поясняя ученому совету:

– Могу засвидетельствовать, что практикуемое подвешивание отравленного вниз головой далеко не всегда приносит своевременное спасение… Продолжайте, ибн Фахуз.

– Ибн Хафез, если будет угодно моему повелителю. Я применяю испытанные методы против золотухи.

Архидьякон Ламберт пренебрежительно отмахнулся:

– Ваши испытанные методы – это невежественные суеверия! Всем известно, что от золотухи помогает только королевское прикосновение! Только дьявол мог дать вам власть лечить прикосновением!

– О нет, господин мой, одним прикосновением я лечить не умею, я пользуюсь соком солеруса. – Мусульманин растерянно поморгал, неуверенно продолжил: – Но я усвоил опыт Аль-Бируни, известного в христианском мире как Альберониус. Аль-Бируни описал лечебные свойства почти тысячи растений…

– Спасительную силу растениям придают заклинания и молитвы! – поправил его каноник Арнульф Каламбрийский. – Принимаете ли вы во внимание расположение светил и звезд во время лечения?

– Уверяю высокоуважаемый капитул, что при врачевании христиан я воздерживаюсь от каких-либо заклинаний и молитв. – Александрийский медик прижал руки к груди. – Я также недостаточно сведущ в астрологии и в астрономии, чтобы с помощью небесных тел влиять на тела человеческие. Поэтому мне приходится обращать внимание на симптомы заболеваний. Но благодаря тому, что я штудировал труды Ар-Рази, описывающего причины возникновения оспы и кори, я смог вылечить многих больных. Этот ученый медик учит предупреждать оспу, и, если на то будет ваше одобрение, я готов привить франкских солдат. У Ар-Рази я также научился весьма действенным способам заживления сломанных конечностей путем наложения гипса…

– Значит, все ваши сведения почерпнуты у язычников и магометан? – секретарь его высокопреосвященства брезгливо оттопырил губу.

– Я черпал знания везде, где находил их, и ничего не придумывал сам. Признавая свою ограниченность, я слепо придерживаюсь указаний тех, кто мудрее меня. Персы достигли несравненных вершин в медицине, но мусульманская медицина никогда не пренебрегала и глубокими познаниями зимми, как называем мы людей договора, тех, кто верит в единого Бога. Я прилежно собирал опыт христиан-несторианцев, в том числе Абу Зайда Хунайна ибн Исхака ал-Ибади, известного в странах заходящего солнца как Иоганнициуса, донесшего до нас мудрость Гиппократа и Галена…