Цепные псы церкви - Ричард Ли

Согласно его сообщениям, в Испании того времени было девяносто семь лож. Несмотря на предпринимавшиеся против них драконовские меры, число лож будет увеличиваться, а их борьба с инквизиционными преследованиями будет продолжаться еще три четверти столетия. В конечном итоге они выйдут победителями. После наполеоновских войн и реставрации испанской монархии уничтожена была как раз инквизиция. Ложи выжили и разрослись – как в Испании, так и в испанских колониях Латинской Америки. Сходная история была в Португалии. В некоторых своих произведениях романист Хосе Сарамаго, обладатель Нобелевской премии по литературе 1998 года, рисует вездесущую португальскую инквизицию восемнадцатого столетия. Как и ее аналогу в Испании, ей нужен был козел отпущения, чтобы оправдать свое затянувшееся существование, а масонство представлялось очевидным кандидатом на эту роль. Одним из печально известных примеров деятельности португальской инквизиции было дело Джона Кустоса, гранильщика алмазов швейцарского происхождения, который с детства проживал в Англии, натурализовался и был посвящен в масоны. В 1736 году Кустос учредил свою собственную ложу в Париже. В 1741 году, побуждаемый открытием алмазов в Бразилии, он перебрался в Лиссабон и основал ложу там. Среди ее членов не было португальцев, только иностранцы – гранильщики алмазов, купцы, коммерсанты, ювелиры и капитан корабля. Тем не менее на нее донесли португальской инквизиции, которая – в марте 1743 года – взялась за дело. Первым, кого арестовали из членов ложи, был французский ювелир. Под деловым предлогом агенты инквизиции навестили его в полдень как раз в тот момент, когда он закрывал свою лавку на время сиесты. Без долгих рассуждений его арестовали, обыскали на предмет оружия, а также приказали ему молчать. Затем его быстро затолкали в небольшую закрытую карету, увезли и бросили в застенок дворца инквизиции, не дозволяя ему вступать с кем-либо в контакт. Чтобы объяснить его исчезновение, инквизиция распространила слух, что он сбежал, прихватив с собой алмазы. Спустя четыре дня – 5 марта 1743 года – арестовали самого Кустоса. В десять часов вечера он вышел из кофейни, где проводил время за беседой с двумя друзьями. На улице его поджидали девять служителей инквизиции с традиционной небольшой закрытой каретой. Изъяв у него шпагу, ему надели наручники и быстро доставили его во дворец инквизиции, где его также бросили в застенок. Здесь он пробыл в одиночестве в течение двух дней, лишенный права принимать посетителей, слыша только стоны и крики, доносившиеся из соседних камер и коридоров. Наконец, началась длинная череда пыток и допросов. Как выяснилось, инквизиция желала знать все что можно о масонстве и деятельности лож в Португалии.

Не будучи мазохистом или особо героическим человеком, Кустос старался удовлетворить любознательность своих истязателей. В ходе нескольких допросов он добровольно поведал немало сведений относительно обрядов и практики масонства и назвал двенадцать других членов своей ложи, иностранцев по рождению, большинство из которых были французами. Однако, несмотря на все эти исчерпывающие сведения и добровольное признание, инквизиторы не были уверены, что узнали все, что мог им поведать Кустос. Сверх того, они настаивали, чтобы он обратился в католичество. Это он отказался сделать, даже когда были приведены, чтобы склонить его к этому, английские и ирландские монахи, находившиеся в Лиссабоне. Материалы инквизиции по делу Кустоса сохранились до наших дней и достигают 600 страниц. Среди них имеется текст наиподробнейшего признания. Несмотря на это признание, трибунал постановил «прибегнуть к пыткам, дабы получить от него признание… что ряд пунктов, вменяемых ему в вину, соответствуют истине». Другими словами, Кустоса надлежало подвергнуть пыткам для того, чтобы получить от него признание, подтверждающее правдивость его предыдущего признания. Согласно дошедшим до нас документам инквизиции, 6 марта 1744 года – почти год спустя после его первого признания – Кустоса «покрутили на решетке». Сам Кустос позднее описал, что предполагала эта внешне невинная фраза. Его привели в квадратное помещение, напоминавшее башню, без окон и освещения, если не считать двух свечей. Двери были обиты войлоком, чтобы заглушать всякий звук. Жертву схватили шесть помощников инквизиторов, раздели почти догола и закрепили на решетке с помощью железного кольца на шее и железного кольца на каждой лодыжке, двух веревок на каждой руке и двух на каждой ноге. Затем четыре человека принялись растягивать жертву за конечности, туго натягивая веревки – так, что они врезались в плоть жертвы и вызывали кровотечения из всех восьми ран. Когда он потерял сознание, его снова перевели в камеру.

Через шесть недель – 25 апреля 1744 года – Кустоса снова подвергли пытке. Материалы инквизиции описывают, с какой педантичностью соблюдались все формальности. Так, «врач, хирург и другие исполнители пытки приблизились к судьям и поклялись на Библии, возложив на нее руки и пообещав верой и правдой исполнять свои обязанности. После чего было приказано начинать пытку, назначенную для обвиняемого, и его, разоблаченного от тех одежд, которые могли воспрепятствовать правильному проведению пытки, поместили на решетку и начали привязывать. Затем я, нотариус, сообщил ему, что в случае, если он умрет во время процедуры, или получит увечье, или у него будет сломана конечность, вина за это будет возложена на него, а не на инквизиторов».

На этот раз Кустосу тянули руки назад на деревянной раме, вывихнув плечи и вызвав кровотечение изо рта. Процедуру повторяли три раза, после чего его вернули в камеру. Здесь врач и хирург вправили ему суставы, причинив ему этим «неописуемую боль». Спустя примерно два месяца Кустоса подвергли пытке в третий раз. Вокруг живота его обмотали толстой цепью и привязали ее на каждой руке к веревке, которая последовательно натягивалась при помощи ворота. От такой процедуры его живот был весь в кровоподтеках, его плечи снова были вывихнуты, как и его запястья. После того, как хирург вправил ему суставы, вся процедура была повторена. В течение нескольких недель после этой пытки он не мог поднести руку ко рту. 21 июня 1744 года состоялся публичный суд над Кустосом. Вместе с другими жертвами его заставили пройти процессией до церкви Святого Доминика, в которой собрались и ожидали король, принцы, знать и огромная толпа простого народа. Кустоса обвинили в том, что он «не сознался в еретической, постыдной и преступной цели, ради которой намеревался ввести новую доктрину в католическом королевстве, как и не объявил о тех делах, для которых требуется такая страшная секретность». Он был приговорен к четырем годам на галерах, но очень скоро так сильно заболел, что вынужден был провести два месяца в тюремном лазарете. Тут его опять навестили ирландские монахи, которые пообещали ему освобождение в обмен на обращение в католичество. Кустос снова отказался, однако из лечебницы ему удалось тайно переправить письмо своему шурину, служившему в доме видного масона графа Харрингтонского. Граф поговорил с государственным секретарем того времени герцогом Ньюкаслским, который отдал распоряжение британскому послу в Лиссабоне содействовать освобождению Кустоса. Это наконец и случилось в октябре. Поблизости не было британских кораблей, однако на приколе в это время случилось стоять небольшому голландскому флоту, и командовавший им адмирал дал разрешение на проход Кустоса на голландское судно. Инквизиция крутилась вокруг, выискивая повод для нового его ареста. Потому ему разрешили незамедлительно подняться на борт. Он оставался там в течение трех недель, в то время как агенты инквизиции сновали вокруг, пытаясь определить корабль, на котором он нашел приют. С серьезно подорванным здоровьем он вернулся в Лондон 15 декабря 1744 года. О своих злоключениях он писал: