"Красная капелла". Советская разведка против Абвера и Гестапо - Владимир Пещерский

Скоро Рощина снова вызвали к Артузову.

Время не терпит, Василий Петрович. Боюсь, что ваш боевой опыт, приобретенный на КВЖД и в Харбине, потребуется на этот раз в Германии. Сдавайте дела Барановскому и готовьтесь к долгосрочной командировке в Берлин.

1 июля 1932 года Рощин уже расхаживал по улицам Берлина. Действительность не обманула худшие ожидания разведчика. Берлин, по его словам, «представлял собой бурлящий котел, его раздирала жажда реванша... По всей Германии проходили кровавые побоища между нацистами и коммунистами».

Оглядевшись и освоившись с обстановкой, Рощин приступил к выполнению возложенных на него обязанностей. Помимо своих прямых задач, приходилось выполнять отдельные поручения резидента. Людей в резидентуре не хватало, а объем заданий Центра постоянно возрастал.

С июня 1932 года по май 1935 года он обеспечивал связь с разведчиками-нелегалами, разрабатывал белую эмиграцию и приобретал новые, ценные источники информации.

Одной из крупнейших операций В.П. Рощина могла бы стать вербовка Райнгольда Вулле, лидера Немецкой партии народной свободы (НПНС), бывшего члена рейхстага, автора многих политических брошюр и книг, в одной из которых он провел историческую параллель между римскими императорами и Гитлером. Сравнение оказалось не в пользу Гитлера.

Если у политического лидера есть цель в жизни, твердая воля бороться за ее достижение и при этом он найдет финансовые источники для поддержки его политики, он может многого достигнуть. Такие мысли возникали у Рощина при взгляде на Вулле.

Знакомство Рощина с Вулле произошло через Хомутова, офицера царской армии, эрудированного, воспитанного, светского человека. В эмиграции офицер женился на немке. С помощью жены он установил связи с немецкими кругами, настроенными антигитлеровски, в том числе и с некоторыми офицерами рейхсвера, разделявшими подобные настроения.

Уже после срочного откомандирования Рощина в Вену Хомутов сообщил ему о том, что Вулле хочет встретиться с ним в чешском курортном городке Теплиц-Шенау. Получив согласие Москвы, Рощин выехал на встречу с Вулле.

Место встречи подобрал Хомутов, считая его безопасным для своих друзей. Поездку в Теплиц-Шенау при необходимости всегда легко объяснить: курорт, отдых, лечение.

Встреча состоялась весной 1936 года в частном пансионате, предназначенном для загородных прогулок и пикников. Но сейчас гостиница была пуста. На лужайке, примыкавшей к гостинице, за стоявшим в стороне столиком находились Хомутов и два каких-то немецких господина. Офицер поспешил навстречу Рощину. Поздоровался, подвел к сидящим за столиком, представил. После нескольких общих слов Хомутов, и второй собеседник оставили Рощина наедине с Вулле.

Лидер НПНС, вступая в контакт с представителем советской разведки, по-видимому, преследовал свои цели.

— Я придаю большое значение вопросам, которые собираюсь обсудить с вами, иначе не следовало бы затевать эту конспиративную сходку, — начал Вулле. — Я знаю Гитлера очень давно, еще с тех пор, когда он только начинал организовывать Национал-социалистическую партию. В тот период мы были друзьями в той мере, насколько это возможно между политиками. Гитлер позаимствовал из моих работ некоторые идеи, выдавая теперь их за свои. Впрочем, он постоянно что-то отовсюду хватает, а потом выдает получившуюся эклектику за оригинальное творчество.

Вулле не ожидал пока от собеседника никакой реакции и смотрел мимо него в глубь сада.

Но теперь я убедился в том, — продолжил Вулле, — что Гитлер ведет Германию и всю Европу к катастрофе. Этот взгляд начинают разделять весьма влиятельные немецкие круги. Гитлера, по моему мнению и мнению моих единомышленников, нужно устранить. Я и мои друзья по партии готовы это сделать. — При этом он внимательно поглядел на Рощина, пытаясь понять, какое впечатление произвели на него эти слова.

Выждав паузу, он продолжал:

Мы располагаем поддержкой в высоких кругах: среди крупных промышленников, банкиров, финансистов, генералитета рейхсвера, в верхах обеих церквей — католической и протестантской, в самой НСДАП. У нас есть свои люди даже в личной охране Гитлера. — Он старался убедить своего русского собеседника, что тот имеет дело не с одиночкой-оппозиционером, а с солидной организацией, у которой уже имеется продуманный план. — Но прежде чем начать действовать, мы хотели бы, — заметил Вулле, — заручиться поддержкой Советского Союза. Я и мои сторонники считаем, что только в союзе с Россией Германия может добиться процветания.

Если ваша оппозиция так широка и влиятельна, как вы отметили, то зачем нужна еще поддержка Советского Союза? — Рощин не успел полностью осознать полученную информацию и дать ей соответствующую оценку. Он тянул время, чтобы в этом разобраться. Поэтому заданный им вопрос вряд ли был самым удачным.

Мы хотим заранее обеспечить поддержку со стороны великих держав и уже зондировали почву в английских кругах.

От неожиданности Рощин пропустил удобный момент, чтобы спросить, с кем из англичан были установлены контакты и как они отнеслись к просьбе Вулле.

Кроме того, мы рассчитываем на определенную денежную помощь со стороны Советского Союза, — продолжил Вулле.

Если среди сторонников оппозиции есть магнаты и финансисты, то почему они не обеспечат такую акцию из внутренних источников? — Рощин все никак не мог определить, имеет ли он дело с серьезной конспиративной организацией или с авантюристами, а то, не исключено, и с провокаторами. То, что он знал о Вулле, не убеждало ни в том, ни в другом.

Тайное финансирование извне — самый безопасный путь. Но какие-то средства мы отыщем, разумеется, внутри страны. — Трудно было отказать Вулле в логичности его доводов. — От Советского государства, — продолжил он, — мы рассчитываем получить около семисот пятидесяти тысяч марок.

Основное было сказано. Повторение пройденного ни к чему бы не привело. Следовало, по мнению Рощина, заканчивать конспиративную встречу.

Ваше предложение, герр Вулле, для меня совершенно неожиданно. Я не имею права обсуждать его ни в принципе, ни в деталях.

Я понимаю вашу реакцию и иного не ожидал, — ответил Вулле. — Тем не менее я считаю необходимым установить контакт с советской стороной. Для этой цели я привез моего друга и единомышленника, помещика из Литвы. Его имение находится у самой границы с Советским Союзом. Через него легко установить связь.

На этом Вулле и Рощин расстались. И больше уже не встречались.

Рощин подробно доложил в Центр о содержании своего разговора с Вулле. Он отметил, что затронутые Вулле вопросы явились для него неожиданностью, и он не может дать в настоящее время полную оценку как Вулле, так и его партии. По мнению Рощина, вопрос стоит принципиально: возможно ли в мирное время поддержать покушение на руководителя иностранного государства, независимо от того, какую оно проводит политику? По-видимому, с международно-правовой и этической точек зрения это вряд ли может быть оправдано.