1812. Все было не так! - Георгий Суданов

Историк П.А. Жилин в своей книге «Гибель наполеоновской армии в России» утверждает, что «Россия для буржуазной Франции представляла прежде всего интерес как страна с огромными людскими и материальными ресурсами. Завоевать ее и овладеть всеми ее богатствами было первейшей задачей Наполеона».

Конечно же, этот миф придумал не полковник Жилин. Он и до него, и после него многократно кочевал из одной книги в другую.

На самом деле в планы Наполеона вовсе не входил захват российской территории и присоединение ее к своим владениям. Император французов рассчитывал в генеральном сражении или в ряде сражений разгромить русскую армию и заставить Александра I заключить «на барабане» мирный договор, который поставил бы дальнейшую политику России в прямую зависимость от Франции.

Император Наполеон

По крайней мере, таков был первоначальный план Наполеона.

Историк А.К. Дживелегов пишет:

«Можно утверждать с довольно большой определенностью, что общий план кампании у Наполеона изменился в течение похода. Он был один в Дрездене и Вильне, другой – в Смоленске. И нужно сказать, что тот, с которым он начинал свой поход, был не только лучше, но он был единственно возможный. Наполеона погубило то, что он от него отступил».

В самом деле, уже в мае 1812 года Наполеон понял, что ему придется отказаться от надежды решить исход кампании в одном генеральном сражении сразу же после перехода через Неман. Он был готов к тому, что русские будут уклоняться от генерального сражения и отступать. И он был готов преследовать их, но только до определенного предела.

Он с уверенностью говорил австрийскому дипломату Клеменсу фон Меттерниху (Австрия в тот момент была союзницей Наполеона):

– Мое предприятие принадлежит к числу тех, решение которых дается терпением. Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Я укреплю эти два города и займусь в Вильно, где будет моя главная квартира в течение ближайшей зимы, организацией Литвы, которая жаждет сбросить с себя русское иго. И мы увидим, кто из нас двух устанет первый: я от того, что буду содержать свою армию за счет России, или Александр от того, что ему придется кормить мою армию за счет своей страны. И, может быть, я сам уеду на самые суровые месяцы зимы в Париж.

Меттерних тогда поинтересовался у Наполеона, что он будет делать, если оккупация Литвы не вынудит императора Александра к миру.

На это Наполеон ответил:

– Тогда, перезимовав, я двинусь к центру страны и в 1813 году буду так же терпелив, как в 1812-м. Все, как я вам сказал, является исключительно вопросом времени.

Надо сказать, информация эта идет от самого Меттерниха, и у нас нет оснований не доверять его свидетельствам.

А.К. Дживелегов уверен в том, что «Наполеон не хитрил с Меттернихом. Он действительно излагал ему тот план, который он решил осуществлять в течение лета и осени 1812 года. И он еще в Вильне держался его твердо».

Собственно, это же подтверждает и генерал Филипп-Поль де Сегюр, который записал следующие слова Наполеона, сказанные им генералу Себастиани в Вильно:

– Я не перейду Двину. Хотеть идти дальше в течение этого года – значит идти навстречу собственной гибели.

Более того, уже в Смоленске Наполеон говорил маршалу Даву:

– Теперь моя линия отлично защищена. Остановимся здесь. За этой твердыней я могу собрать свои войска, дать им отдых, дождаться подкреплений и снабжения из Данцига. Польша завоевана и хорошо защищена; это результат достаточный. В два месяца мы пожали такие плоды, которых могли ожидать разве в два года войны. Довольно! До весны нужно организовать Литву и снова создать непобедимую армию. Тогда, если мир не придет искать нас на зимних квартирах, мы пойдем и завоюем его в Москве.

В том же мае 1812 года Наполеон писал своей жене Марии-Луизе:

«Думаю, что через три месяца все будет закончено».

Как утверждает историк В.М. Безотосный, Наполеон «рассчитывал, что вся кампания уложится в рамки лета – максимум начала осени 1812 года».

Естественно, имея «незаживающую рану» на Пиренейском полуострове, Наполеон и думать не хотел о затягивании похода в Россию до зимы. С другой стороны, у него имелся долгосрочный стратегический план: в течение нескольких месяцев нанести поражение русским войскам, а потом навязать императору Александру согласие на совместную франко-русскую экспедицию в Индию. Там Наполеон хотел нанести решительный удар по Британской империи. Поход планировалось завершить в 1814 году.

Сейчас подобные планы выглядят явной авантюрой, но Наполеон на полном серьезе вынашивал их, хотя четко сформулированных на бумаге индийских проектов не сохранилось.[1]

Получается, что в 1812 году Наполеон сам же и не стал придерживаться разумной «тактики терпения». Как известно, он не остановился ни в Минске, ни в Смоленске… Он, на свою голову, пошел на Москву.