Маршалы Сталина - Юрий Рубцов

Кроме того, из архивов подняли относящиеся еще к 1946 г. документы, которые должны были свидетельствовать о роскоши, в которой купался маршал, о бытовом разложении. Поскольку запросы военной и государственной верхушки в самом деле не отличались скромностью, гонители Жукова наряду с откровенным вымыслом смогли ухватиться и за реальные факты.

Так, заместитель наркома обороны Булганин еще в августе 1946 г. донес Сталину о том, что таможенниками на границе было задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью, принадлежащей маршалу Жукову. Одесской таможне было дано указание эту мебель до получения специального указания хозяину не выдавать.

К архивной «пыли» спецслужбы добавили и «свежачок». По указанию самого Сталина 5 января 1948 г. на квартире Жукова в Москве, а в ночь с 8 на 9 января на подмосковной даче в поселке Рублево, были произведены негласные обыски.

В процессе обыска квартиры, как докладывал вождю Абакумов, была обнаружена шкатулка, содержавшая: «часов — 24 шт., в том числе: золотых — 17 и с драгоценными камнями — 3; золотых кулонов и колец — 15 шт., из них 8 с драгоценными камнями; золотой брелок с большим количеством драгоценных камней; другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями и пр.)».

Ценности было решено не изымать, чтобы не выдать факт негласного обыска. По заключению сотрудников, проводивших обыск, — на это особо обращал внимание Абакумов — квартира заранее очищена хозяевами от всего, включая какие бы то ни было письма, записи, что могло бы повредить им, бросить тень.

Что касается дачи, то там было обнаружено «огромное количество» различных предметов роскоши и драгоценностей:

«Например:

шерстяных тканей, шелка, парчи, панбархата и других материалов — всего свыше 4.000 метров; мехов — собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчевых, каракулевых — всего 323 шкуры; шевро высшего качества — 35 кож; дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров, вывезенных из Потсдамского и др. дворцов и домов Германии, — всего 44 штуки, часть которых разложена и развешена по комнатам, а остальные лежат на складе. Особенно обращает на себя внимание больших размеров ковер, разложенный в одной из комнат дачи;

ценных картин классической живописи больших размеров в художественных рамках — всего 55 штук, развешенных по комнатам дачи и частично хранящихся на складе; дорогостоящих сервизов столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) — 7 больших ящиков;

серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов — 2 ящика;

аккордеонов с богатой художественной отделкой — 8 штук;

уникальных охотничьих ружей фирмы Голанд-Го-ланд и других — всего 20 штук.

Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом…

Свыше двух десятков больших ковров покрывают полы почти всех комнат.

Вся обстановка, начиная от мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах, — заграничная, главным образом немецкая. На даче буквально нет ни одной вещи советского происхождения, за исключением дорожек, лежащих при входе в дачу…»

Абакумов докладывал также, что группа оперативных работников МГБ СССР направлена в Одессу для производства такого же негласного обыска в квартире Жукова, о чем обязался доложить дополнительно.

Вскоре выявленные ценности у маршала были изъяты и в соответствии с личным указанием Сталина переданы по акту и подробным описям в управление делами Совета Министров СССР.

Взять с Жукова объяснения поручили секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову. Посмотрим теперь, как он выкрутится, усмехался в прокуренные усы хозяин Кремля.

Заграничное барахло — это не политика, но и на нем можно было погореть основательно. И маршал засел за подробный доклад на имя Жданова: «Объявленное мне в ЦК ВКП(б) письменное заявление бывшего моего адъютанта Семочкина по своему замыслу и главным вопросам является явно клеветническим.

Первое. Обвинение меня в том, что я был враждебно настроен к т. Сталину и в ряде случаев принижал и умалчивал роль т. Сталина в Великой Отечественной войне, — не соответствует действительности и является вымыслом. Факты, изложенные в заявлении Семочкина, состряпаны Семочкиным и являются результатом того, что Семочкин в конце 1947 года узнал о характере клеветнического заявления Новикова лично от меня.

Я признаю, что допустил грубую и глубоко непартийную ошибку, поделившись с Семочкиным своим мнением о характере заявления Новикова. Это я сделал без всякой задней мысли и не преследовал никакой цели…

Второе. Обвинение меня в том, что я продал машину артисту Михайлову и подарил писателю Славину — не соответствует действительности:

1) Славину машина была дана по приказанию т. Молотова. Соответствующее отношение было при деле;

2) Михайлову мною было разрешено купить машину через фондовый отдел. Оформлял это дело т. Михайлов через таможню, а не через меня, деньги платил в таможню и банк, а не мне.

Я ответственно заявляю, что никогда и никому я машин не продавал.

Ни Славина, ни кого-либо другого я никогда не просил о себе что-либо писать, и Славину никакой книги не заказывал. Семочкин пишет явную ложь.

Третье. О моей алчности и стремлении к присвоению трофейных ценностей. Я признаю серьезной ошибкой то, что много накупил для семьи и своих родственников материала, за который платил деньги, полученные мною как зарплату. Я купил в Лейпциге за наличный расчет:

1) на пальто норки 160 шт.,

2) на пальто обезьяны 40–50 шт.,

3) на пальто котика (искусств.) 50–60 шт., и еще что-то, не помню, для детей.

За все это я заплатил 30 тысяч марок. Метров 500–600 было куплено фланели и обойного шелку для обивки мебели и различных штор, т. к. дача, которую я получил во временное пользование от госбезопасности, не имела оборудования. Кроме того, т. Власик просил меня купить для какого-то особого объекта метров 500. Но так как Власик был снят с работы, этот материал остался лежать на даче. Мне сказали, что на даче и в других местах обнаружено более 4 тысяч метров различной мануфактуры, я такой цифры не знаю. Прошу разрешить составить акт фактическому состоянию. Я считаю это неверным. Картины и ковры, а также люстры действительно были взяты в брошенных особняках и замках и отправлены для оборудования дачи МГБ, которой я пользовался. 4 люстры были переданы в МГБ комендантом, 3 люстры даны на оборудование кабинета Главкома. То же самое и с коврами. Ковры частично были использованы для служебных кабинетов, для дачи, часть для квартиры. Я считал, что все это поступает в фонд МГБ, т. к. дача и квартира являются в ведении МГБ. Все это перевозилось и использовалось командой МГБ, которая меня обслуживает б лет. Я не знаю, бралось ли все это в расчет, т. к. я полтора года отсутствую и моя вина, что я не поинтересовался, где, что состоит на учете.

Относительно золотых вещей и часов заявляю, что главное — это подарки от различных организаций, а различные кольца и другие дамские безделушки приобретены семьей за длительный период и являются подарками подруг в день рождения и другие праздники, в том числе несколько ценностей, подаренных моей дочери дочерью Молотова — Светланой. Остальные вещи в большинстве из искусственного золота и не имеют никакой ценности.