Катуков против Гудериана - Виктор Прудников

Екатерина Сергеевна вспоминала:

«Я работала во Всесоюзном радиокомитете при СНК СССР, в редакции «Последних известий». Стенографистка. Военная специальность — фельдшер. Обязана была призываться через военкомат, но редакцию перевели на военное положение и подчинили политуправлению Западного фронта. Я была зачислена в штат этой редакции как военнообязанная.

Редакции было поручено сделать репортаж о части М.Е. Катукова, о ее людях и командире. Бригада Катукова находилась в октябре 1941 года в районе станции Чисмена в резерве фронта. Ответственным корреспондентом за этот репортаж был назначен Юрий Арди, и я поехала с ним в командировку для сбора и оформления материала.

Так я встретила Михаила Ефимовича. Было решено, что я останусь с ним. Я ему нужна, он был нужен мне. У нас было красивое чувство, хотя рядом шла жестокая война».[64]

У войны не женское лицо, но женщины вносили посильный вклад в дело разгрома гитлеровских войск. Екатерина Красавцева выполняла любую работу, первое время при штабе была машинисткой. Был издан даже такой приказ: «Гражданку Красавцеву Е.С. зачислить на штатную должность вольнонаемной машинисткой оперативного отдела с 20.09.42. г. Никитин. Жуков».[65]

И все же предпочтение было отдано медицине. Екатерина Сергеевна перешла в медико—санитарный взвод и попала в заботливые руки Н.Г. Пухтаевич, у которой за время войны многому научилась.

…Обстановка под Москвой накалялась с каждым днем. Столице угрожала смертельная опасность. Немцы прорвали фронт в полосе 30–й армии, одновременно нанесли удар в районе Теряевой Слободы и начали обходить с севера Истринское водохранилище. 23 ноября после тяжелых боев наши войска оставили Клин и Солнечногорск. 16–я армия заняла восточный берег реки Истры и Истринского водохранилища.

26 ноября части 1–й гвардейской танковой бригады отошли во второй эшелон армии и стали готовиться к обороне в районе Лисавина, Небогаткова, Адуева, Алексина. Предстояло срочно отремонтировать поврежденную технику. Дынер просил на это 2–3 дня, докладывал, что на СПАМе скопилось до 35 танков и много транспортных машин. Ремонтники работали круглосуточно, отдыхали по три—четыре часа. И все равно не управлялись.

— Дорогой Павел Григорьевич, — Катуков умоляюще посмотрел на своего заместителя по технической части, — танки мне нужны позарез сегодня, сейчас. А времени нет. Сутки растянуть на тридцать—сорок часов не могу: не резина. Если Военный совет армии ничем не поможет, туго придется.

На запрос комбрига подбросить хотя бы с десяток танков пришел ответ:

«Обстановка сейчас такая, что не приходится думать о передышках, формированиях и т. д.

Сейчас ценность представляет каждый отдельный боец, если он вооружен.

Деритесь до последнего танка и красноармейца. Этого сейчас требует обстановка.

Налаживайте все в процессе боя и походов. Рокоссовский».[66]

Что тут скажешь? Командарм по—своему прав. Но выход надо искать. Решено было обратиться к ремонтникам, просить их напрячь усилия, восстановить в ближайшее время подбитые танки. Написали им письмо, под ним поставили подписи Катуков и комиссар Бойко.

Ремонтно—восстановительную роту возглавлял капитан Павел Михайлович Жуков, человек опытный, в 1935 году окончивший школу танковых техников. Ему ли не знать, как нужны для бригады боевые машины. Ремонтники ответили: «Для социалистической Родины, для защиты родной Москвы мы приложим все силы, чтобы еще быстрее и качественнее восстановить наши грозные танки. Мы будем работать день и ночь в любых условиях, но поставленные задачи выполним».[67]

Бойцы—ремонтники 1–й гвардейской танковой бригады при двадцатиградусных морозах, зачастую в поле, не на базе, восстанавливали танки и другую боевую технику. Наверно, о них либо о таких, как они, писал в 1941 году поэт Александр Прокофьев:

Вся Родина встала заслоном,

Нам биться с врагом до конца,

Ведь пояс твоей обороны

Идет через наши сердца!

Идет через грозные годы

И долю народа всего,

Идет через сердце народа

И вечную славу его!

Между Снегирями и Москвой, как челнок в ткацком станке, сновал вездесущий П.Г. Дынер. На московских заводах он умудрялся добывать запасные части, детали, инструмент. И дело спорилось. К началу декабря бригада получила 11 танков. Спустя много лет Павел Григорьевич вспоминал: «В оборонительных боях под Москвой на волоколамском направления и в последующих наступательных боях 1–я гвардейская танковая бригада не выходила из боя 6 месяцев, восстанавливая свои поврежденные танки на ходу, пополняясь новыми и принимая боевые машины от выводимых на переформирование танковых частей».[68]

В конце ноября 1941 года советские войска оставили Истру, 3–я танковая группа немцев под командованием Рейнгардта нанесла удар на Яхрому и Красную Поляну, обеспечив возможность 4–й танковой группе Гепнера продвинуться на несколько километров из Солнечногорска и Истры к Москве. Гитлеровцы подошли к каналу Москва — Волга и переправились через него в районе Яхромы, севернее Икши.

В захвате автодорожного моста через канал, как полагают военные историки, приложил руку небезызвестный диверсант Отто Скорцени, служивший в дивизии СС «Рейх», входившей в состав 56–го моторизованного корпуса, которым командовал генерал Шааль.

Отряду Скорцени поручили захватить плотины и мосты на канале Москва—Волга. Переодевшись в красноармейскую форму, диверсанты переправились по льду, уничтожили нашу команду подрывников. Затем по мосту прошел крупный отряд немцев — пехотный и танковый полки во главе с полковником Хассо фон Мантейфелем. Этот человек отличался особой жестокостью и подлостью. После войны стал одним из главарей неофашизма.

Ставка Верховного Главнокомандования и командование Западного фронта приняли срочные меры по ликвидации прорвавшихся немцев севернее Москвы. В район Крюкова, Хлебникова и Яхромы перебрасываются 7–я и 8–я гвардейские стрелковые дивизии, две танковые бригады, два артиллерийских танковых полка. В направлении Красной Поляны выдвигается оперативная группа полковника Александра Лизюкова. 29 ноября она была усилена резервными войсками и преобразована в 20–ю армию.[69]

Подошедшие затем войска 1–й ударной армии под командованием В.И. Кузнецова отбросили немцев на левый берег канала, что значительно облегчило положение 30–й и 16–й армий, укрепивших свою оборону, остановивших дальнейшее продвижение врага на волоколамском и истринском направлениях.