Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Не уверен, что это место для вас подходит, мисс Беквит, – сказал он, но Элис лишь рассмеялась.

– Я не столь чувствительна, как вы думаете, мистер Аллейн. Мне здесь нравится. Мы с Пташкой иногда приходили сюда по праздникам, а порой даже и с Бриджит.

– В прошлый раз я здесь ела жареные почки с острой подливкой[36], но мне они совсем не понравились, – добавила Пташка.

– Ну ладно. Тогда нам всем будет здесь хорошо, – улыбнулся Джонатан.

Они заказали пива и блюдо с отбивными из молодого барашка на всех троих. Пташка сидела, глядя, как беседуют ее спутники, и немного скучала. Разговор шел о семье Джонатана и о его доме, огромной усадьбе в Боксе, к западу от их фермы. Он жил там с матерью и дедом, потому что его отец умер, когда Джонатан был еще совсем маленьким мальчиком. Он рассказывал о своей учебе и о том, что хочет купить офицерский патент и пойти служить в армию. От этих слов глаза Элис вспыхнули от восхищения, смешанного со страхом, вызванным такой опасной затеей.

– Моей матери не очень нравятся мои планы. Она предпочитает, чтобы я поступил на флот, где у меня будет больше возможностей продвинуться и разбогатеть…

– Но вам этого не хочется? – спросила Элис.

– Мне… стыдно в этом признаться, но в море меня жутко укачивает. Те несколько раз, когда я оказывался на борту корабля, укрепили меня в намерении никогда больше не ступать на палубу снова. И уж тем более не связывать с морем мою карьеру!

– Но вы последовали бы по стопам самого лорда Нельсона. Я читала, он тоже страдает от морской болезни. К тому же мне говорили, что она может пройти, если к качке привыкнуть.

– Вот и мне все твердят то же самое. Но если они ошибаются и я обречен на подобные мучения каждый раз, когда окажусь в море… Ах, Элис, от одной такой мысли меня бросает в дрожь! – воскликнул он с грустной улыбкой.

Пташка вытаращила на него глаза от возмущения, но ни Джонатан, ни Элис, похоже, даже не заметили, что он назвал девушку на людях по имени, а не по фамилии.

– Я намерен записаться в колледж[37]Ле Маршана[38]в Марлоу[39]и стать кавалерийским офицером.

– В Марлоу? Но… это так далеко отсюда… – чуть слышно проговорила Элис.

– Я очень часто стану приезжать домой, обещаю. Очень часто, – серьезно ответил Джонатан, и в течение долгой минуты они пристально смотрели друг на друга. Казалось, Элис и Джонатан без слов говорят друг другу о чем-то таком, чего Пташка не в силах понять. – И еще я собираюсь… собираюсь перед отъездом посетить мисс Фаллонбрук, – тихо проговорил Джонатан.

Элис широко раскрыла глаза.

– Кто такая мисс Фаллонбрук? – спросила Пташка, но Элис и Джонатан не обратили на нее внимания. Тогда она сердито сложила на груди руки и пнула ножку стола, но и этого они не заметили тоже.

– Вот как? – скорей выдохнула, чем сказала Элис.

– Я ей написал…

– Вы ей написали? – Лицо Элис вытянулось.

– Только чтобы договориться о встрече, Элис. Только для этого. И я дал понять… то есть всем тоном моего письма я стремился передать, что… – Он осекся, раздосадованный неспособностью выразить свою мысль. – Я собираюсь с ней переговорить… о взаимном освобождении друг друга от обязательств, навязанных нашими родителями. У меня имеются причины полагать, что она находит их такими же… обременительными, как и я.

– И каковы эти причины, мистер Аллейн?

У Элис был такой вид, будто она страдает он внутреннего напряжения, которое не в силах вынести.

– До меня дошли слухи, что… она тоже любит другого, – сказал Джонатан, умоляюще глядя на Элис.

Элис излучала простую, нехитрую радость. Но затем ее лицо вновь омрачилось.

– В мой следующий день рождения мне исполнится девятнадцать, – пробормотала она с невыразимой грустью в голосе. – Я стану молиться о том, чтобы ваш визит… оказался успешным. И о том, чтобы вы услышали от нее нужные слова, лишь она одна способна освободить вас от прежде данного слова. Только таким способом вы можете выйти из создавшегося положения так, как подобает джентльмену.

Джонатан выглядел растерянным; Пташка поерзала, снова помолотила ногами по столу и решила принять участие в разговоре:

– Сколько вам лет, мистер Аллейн?

– Мне еще нет восемнадцати, мисс. Но ждать осталось недолго, – сказал он, повернувшись к ней. Казалось, его обрадовал ее вопрос, дававший возможность оставить на время серьезный разговор.

– А мне скоро-прескоро исполнится девять. Мы так думаем.

– Девять! Неудивительно, что ты высокая, словно вяз. И, я уверен, достаточно большая, чтобы не бояться призраков.

– Призраков? Каких призраков?

– В этом здании когда-то очень давно находился монастырь. До того, как король Генрих приказал монахам разойтись. Я слышал рассказы о том, что призраки живших здесь монахов до сих пор бродят по залам и переходам.

– Правда, мистер Аллейн? – откликнулась Пташка, сгорая от любопытства.

– Правда. Собственно, я, кажется, видел здесь одного призрака не больше минуты назад. Он стоял позади тебя и смотрел, не осталось ли для него бараньей котлеты. – Джонатан улыбнулся, а Пташка ахнула и принялась вертеть головой, высматривая призраков.

– Не надо ее так дразнить! – сквозь смех упрекнула Джонатана Элис.

– Элис, если монах-призрак ко мне подкрадется, можно мне в него что-нибудь бросить?

– Конечно можно, дорогая, будь начеку, – нежно проговорила Элис.

Через час с небольшим они расстались; и Элис стояла на мосту до тех пор, пока силуэт Джонатана верхом на лошади не скрылся из виду. Она грустно смотрела ему вслед, скрестив на груди руки, и когда наконец он исчез, она вздохнула:

– Ну, пойдем, Пташка. Давай вернемся домой и посмотрим, как там поживает Бриджит.

– Так мы, значит, больше не идем в Батгемптон? – разочарованно спросила Пташка.

– Понимаешь, мы вышли уже давно… наверно, Бриджит беспокоится, куда мы запропастились.

– А как она удивится, когда мы расскажем, что встретили мистера Аллейна, который приехал на лошади! – сказала Пташка.