Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Они были вынуждены гоняться за огромным количеством кроликов, то есть проблем, и определить, какая из них связана с тем, что случилось, а потом решить, как все это устранить».[169]

Изучение предполагаемых причин было непростым делом, потому что испытательные условия на земле совершенно отличались от реальных условий в космосе с нулевой гравитацией и в вакууме. «Работы было чертовски много, – вспоминал Уилон. – Как будто занимаешься налоговой отчетностью и пытаешься определить, где была сделана ошибка. Тут много ума не надо; надо просто действовать очень методично, очень прозорливо, весьма терпеливо и весьма организованно. А Сид как раз очень подходил для такой работы. Надо просто тщательно отсортировать все варианты».

По мере сужения количества вариантов Дрелл и его коллеги обнаружили, что возникновение полос было вызвано нарастанием электростатических зарядов в системе фотокамеры. Электрические, температурные и вакуумные условия в сочетании с материалом, используемым в роликах, наматывающих и разматывающих пленку, привели к электростатическим разрядам, которые выдавала сверхтонкая фотопленка, проходя через ролики. Дефект был устранен прежде всего путем перехода к совершенно иному материалу для изготовления лентопротяжного механизма.

Проект «Солнечная корона» поспособствовал высвечиванию руководящей роли Дрелла – смешению научного опыта, спокойной уверенности, теплоты и скромности собственной персоны. «Он руководил не доминированием», – вспоминал Уилон.

Участие Дрелла в проекте «Солнечная корона» быстро привело к другому назначению, поступившему от Уилона. На этот раз Уилон попросил Дрелла помочь рассчитать будущие предельные возможности проекта, чтобы определить необходимость более совершенной модели или разработать полностью новую систему для получения лучшего изображения на снимках. Ответ состоял в том, что нужна была новая система, и вскоре Дрелл был выбран для работы в консультативном отделе высоких технологий ЦРУ, состоящем из наделенной высокими полномочиями группы ученых во главе с Эдвином Лэндом.

Отдел Лэнда являлся непременным источником хорошего совета для ряда директоров ЦРУ на протяжении нескольких десятков лет, начиная с Джона Маккоуна в начале 1960-х годов. Хотя американцы знали Лэнда больше всего по его работе в области моментальной фотографии, он играл секретную главную роль в мире разведывательной деятельности, часто склоняя баланс принятия решения в пользу передовых технологий, по поводу которых у правительственных чиновников и подрядчиков в сфере обороны имелись какие-то сомнения. Эйзенхауэр выиграл от его совета тем, что приказал вести разработку самолетов-шпионов «У-2» и спутников системы «Солнечная корона», несмотря на возражения со стороны Пентагона и сомнения Аллена Даллеса, директора ЦРУ при Эйзенхауэре.

Дрелл вошел в отдел Лэнда, когда там начали изучать перспективы создания спутников-шпионов нового поколения. Главный вопрос, как обнаружил Дрелл, работая над проектом «Солнечная корона», состоял в том, как усовершенствовать обзор обширных территорий поверхности земли, лучше выявлять военные объекты и другие представляющие интерес места. Некоторые спутники, предназначенные для фоторазведки, специализируются на фокусировке специфических мест, чтобы показать как можно больше подробностей. Другие охватывают более широкие пространства территории в поисках сооружений, подобных ракетным базам, аэродромам и комплексам РЛС. Корпорация «Айтех», бостонская фирма, производившая фотокамеры для проекта «Солнечная корона», согласилась разработать новую широкофокусную систему, а потом вышла из проекта ЦРУ, ошибочно полагая, что военно-воздушные силы, работающие над созданием собственного спутника фоторазведки, прекратят создание нового спутника.

Уилон обратился к компании «Перкин-Элмер», еще одной фирме по выпуску оптической продукции, чтобы выяснить, что они могли бы предпринять. Компания продемонстрировала ему техническую новинку под названием «Твистер», «лентопротяжный механизм», который инженеры фирмы изобрели и положили на полку, не видя практической пользы от него. «Это была невероятная вещь», – сказал он. «Лентопротяжный механизм», который мог очень точно синхронизировать движение пленки и системы зеркал в фотокамере, открывал путь к созданию новой широкофокусной фотокамеры высокого разрешения. «Когда Дин Лэнд увидел это, он тут же влюбился в это устройство, – вспоминал Уилон, называя Лэнда по его прозвищу. – Он сказал: «Этот союз освящен небесами». В результате получилась программа «Гексагон» («Шестиугольник»), преемник «Солнечной короны», с камерами, предоставленными фирмой «Перкин-Элмер», и космический аппарат, построенный «Локхидом». Первый спутник системы «Гексагон» был запущен в 1971 году.

Увлеченность Дрелла работой со спутниками-шпионами дала ему ощущение того, что он может изменить мир к лучшему по жизненно важным вопросам обороны. Со временем для Дрелла самым важным стало осуществление контроля над ядерной гонкой вооружений и уменьшение рисков ядерной войны. «Со временем, – говорил Дрелл, – я не мог не осознать того, что прогресс в ядерной науке в те далекие 1920-е и 1930-е годы привел к ужасным новым опасностям, угрожающим самому существованию нашей цивилизации в глобальном масштабе. Я говорю о ядерном оружии с его невообразимой разрушительной силой».[170]

Растущая угроза превратила контроль над вооружениями в моральную проблему для Дрелла. «Я лично убежден, – говорил он о своих размышлениях тогда и сегодня, – что научное сообщество – не каждый отдельный индивид, а все ученые, вместе взятые, – несет ответственность, моральное обязательство в предвидении последствий технологических перемен, вызванных нашим научным прогрессом и в оказании помощи гражданам и их правительствам в деле формирования их практических устремлений с тем, чтобы все делалось в интересах всего общества. Эта ответственность самым убедительнейшим образом проявляется в делах, связанных с ядерным оружием, чей огромный разрушительный потенциал не оставляет ни малейшей возможности для ошибок».[171]

Размышляя в 2008 году над моральными параметрами проблемы ядерного оружия, Дрелл ссылался на мысли отца Брайана Хеира, священника бостонского прихода и профессора Школы управления имени Джона Ф. Кеннеди Гарвардского университета. Дрелл особенно был поражен этими замечаниями, высказанными отцом Хеиром на симпозиуме в 1987 году: «Тысячелетиями люди верили, но если у кого-то было право назвать окончательный момент истины, то это лицо следует назвать Богом. С самого начала атомной эры мы по нарастающей обретали возможность назвать окончательный момент истины, но мы не боги. Однако нам следует жить с тем, что мы создали».[172]