Без ума от шторма, или Как мой суровый, дикий и восхитительно непредсказуемый отец учил меня жизни - Норман Оллестад

…«Порше» миновал поворот на Мамонтову гору и двинулся дальше на север по трассе 395. Я сидел на заднем сиденье и массировал отцу голову. Потом я пересел вперед, и мы поиграли в тумба-юмба – общались друг с другом разными бредовыми словами и звуками, как пещерные люди или обезьяны. Позже включили его новенькую любительскую рацию и поболтали с дальнобойщиками – они рассказали нам о погоде и о том, где стоят дорожные полицейские. Затем начали играть в автомобильные номера. Как раз после того, как я увидел номер с самым маленьким числом, мы въехали в Бриджпорт, и отец свернул на проселочную дорогу.

– А куда мы едем? – спросил я.

– Сюрприз!

– Город-призрак?

Отец кивнул.

– Клево!

Городок Боди раскинулся на пологом склоне. Повсюду буйно рос шалфей – бледно-зеленые пятна на сухом зимнем ландшафте. Мы побродили по пустынным улицам. Единственный кирпичный фасад, казалось, раскачивался на ветру. Все остальные постройки представляли собой лачуги с остроконечными крышами. Отец сказал, что раньше здесь жило около 10 тысяч человек. Я задал свои дежурные вопросы – всякий раз, когда мы заезжали в городки-призраки, меня интересовало одно и то же.

– Золото кончилось, Оллестад. Они уехали.

– Пап, а почему мы так часто ездим через города-призраки?

Он пожал плечами.

– Здесь нет пробок, – ответил он.

* * *

Утром отец натер мои лыжи воском с помощью найденного в гостинице утюга.

– Все постоянно твердят о том парне, – сказал отец. – О Лансе МакКлауде. Говорят, он лучший. Каждый первый рассказывает мне о нем.

– А сколько ему лет?

– Не знаю. Он входит в команду юниоров-4^[51], как и ты. Но иногда тренируется с юниорами-3^[52], пробует свои силы на фоне ребят постарше.

– Я ведь тоже так делаю!

– Угу. Надо во что бы то ни стало подготовить тебя к чемпионату Южной Калифорнии.

– А когда он будет? – поинтересовался я.

– Меньше чем через два месяца. В длинные выходные на День Президентов^[53].

– А этот отель все еще принадлежит дяде Джо? – спросил я.

– Да, конечно.

Отец провел утюгом вверх и вниз по основанию лыжи.

– Сегодня ты должен проехать быстро, – сказал он.

– Ага, так и будет.

«Какой смысл говорить о победе над первым из лучших, если я ни разу еще не одолел ни второго, ни третьего?» – подумал я, а вслух заметил:

– Я слишком мало вешу.

Утюг замер в его руках.

– Делай ставку на свою технику.

– Но на равнине она все равно не работает.

– Эй! Это не причина.

– Но я не могу ехать быстро, потому что мне не хватает веса!

– А на равнине группируйся. Делай все, что можешь.

– И так проезжать через слаломные ворота?

– Ладно, не думай о скорости.

– Но ты же только что сказал…

– Да, да, но об этом позаботится воск, Оллестад.

Он перенес утюг на вторую лыжу.

– Пап, а почему на слаломе я каждый раз писаю в штаны?

– Потому что ты сильно взбудоражен. Ничего страшного.

– Но ведь другие ребята не писают!

– Откуда ты знаешь?

Отец отложил утюг и приставил лыжи к стене.

– Ты ведь хочешь, чтобы я победил того парня, правда? – спросил я.

Он посмотрел на меня с открытым ртом.

– Нет. Не переживай из-за него.

– А зачем ты о нем заговорил?

– Не знаю. Наверное, меня просто достало, что все о нем рассказывают.