Дзержинский. Любовь и революция - Сильвия Фролов

Им хорошо вдвоем, но разве может быть вместе идеально двум людям в четырех стенах двадцать четыре часа в сутки? Венява пишет: «…потом мы надоели друг другу – и были такие моменты, когда ненависть мучительным образом наслаивалась на нашу дружбу»²⁷⁹.

Один раз было свидание с Альдоной – это была их последняя встреча – и несколько свиданий с женой брата, которая, как он писал сестре, каждый раз давала ему огромную порцию семейного тепла. 10 августа 1914 года Феликса переводят в губернскую тюрьму в Орле. Началась война, и еще никто не знал, что она затянет в свой водоворот всю Европу, поглотит миллионы жизней. Предвидя опасность вступления германских войск в Варшаву, царские власти переводят политических заключенных вглубь России. Перед этим Феликса приговаривают к трем годам каторжных работ – за побеги из ссылки. Позже ему добавят еще три года.

В мае 1915 года Дзержинский оказывается в орловской крепости, то есть в каторжной тюрьме, пользующейся славой одной из самых жестоких. Он с нетерпением ждет известий с фронта, знает, что царская армия терпит поражения. «Если эти известия правдивые – они сулят и мне свободу»²⁸⁰ – надеется он в письме жене. Могло ли ему тогда прийти в голову, что через три года он сам и его партийные товарищи будут подписывать мирный договор с Германией?

Он переписывается и с сестрой. В письмах он вспоминает детство, высказывает незначительные просьбы, затрагивает семейные дела. «Я как-то не собрался написать Игнатию, узнав об их несчастье, – пишет он после смерти Ванды Дзержинской, дочери Игнатия, которая умерла от сахарного диабета, – очень хотелось бы их прижать к груди и обнять. (…) Здесь тяжелее и хуже, чем в X павильоне, – признается он Альдоне, – но человек ко всему привыкает»²⁸¹. В письмах Софье он более искренен. Уже в Орле он признается, что условия «просто невыносимые»: «Результатом этих условий является то, что каждый день отсюда кого-то увозят в гробу. Из нашей категории [политзаключенных из Польши] умерли уже пятеро за последние 6 недель (…), из-за таких условий многие заболели брюшным и сыпным тифом – говорят, что каждый день хоронят двух-трех. (…) И почти каждый здесь болен – иначе и быть не может. Еда отвратительная – вечна я капуста без всякого вкуса, пять раз в неделю, и, якобы гороховый, суп (…). Все бледные, зеленые или желтые». Ну, и белье меняют каждые две недели – белье грязное, завшивленное. От паразитов избавиться невозможно, так как в камерах теснота»²⁸². Наконец, группа заключенных, в том числе и Феликс, в знак протеста против плохого содержания объявляет голодовку (сухую! – не пьют даже воду). Через четыре кошмарных дня, когда умирает несколько протестующих, тюремные власти уступают.

В марте 1916 года Дзержинского переводят в Москву, на Таганку. Здесь над ним проходит очередной процесс и окончательный приговор – шесть лет. В августе его переводят в Бутырку, он серьезно заболевает. Он каторжник, поэтому его ноги закованы в кандалы, от которых появились глубокие раны, грозящие опасным заражением. Сильно поднялась температура. Врач предписывает снять кандалы – только предписание он дает в августе, а выполняют его только в декабре. В тюремной больнице на Таганке, куда его возвращают, его посещает живущая в Москве сестра Ядвига, приходит также жена брата Владислава, живущего в Харькове. Феликс жаждет контактов с семьей.

Он впадает в депрессию, хотя старается не показывать это близким. «Я жил, чтобы до конца выполнить свой долг и быть собой, – пишет он в сентябре Владиславу. – Я должен пережить все, что судьба мне уготовила, вплоть до самого конца. (…) Несмотря ни на что я – оптимист»²⁸³. Серьезно больной, он работает в тюремной пошивочной мастерской помощником портного, а со временем уже самостоятельно шьет на машинке по пять часов в день. От Ядвиги он раз в месяц получает посылки. 31 декабря 1916 года он напишет Софье: «Мы не знаем, что принесет нам год 1917, но мы знаем, что сохраним свои душевные силы, а это самое главное».