Святополк Окаянный. Проклятый князь - Василий Седугин

Печенеги ушли в степь, а Борис возвратился в Киев. Владимир, выслушав сына, остался доволен.

– И воина ни одного не потерял, и рубежи Руси защитил. Теперь будем ждать вестей из Новгорода. Может, все-таки Ярослав одумается, не зря же я ему отправил послание!

До конца июня ждал Владимир ответа от сына, но так и не дождался. Соглядатаи же сообщали ему, что Ярослав вернулся из Швеции с тысячным отрядом варягов, а Новгород готовится к обороне. Стало ясно, что поход на север неизбежен. Писал Нестор в «Повести временных лет»: «И сказал Владимир: «Расчищайте пути и мостите мосты», ибо хотел идти войной на Ярослава, на сына своего».

Вызвал Владимир Бориса к себе в горницу, стал говорить задумчиво:

– Не горят желанием поддержать меня земли русские в походе на Новгород. Говорят, с иноземцем готовы биться насмерть, а на русов идти не согласны. Клянутся в верности Киеву, но воинов выслать не желают. И то верно! Кому нужна междоусобная война!.. Но и прощать отступничество Новгорода нельзя, ибо следом за ним уйдут и другие княжества, распадется Русь и станет легкой добычей соседей.

Владимир замолчал, пытливо всматриваясь в лицо сына, но оно было, как всегда, непроницаемо.

– Чтобы сломить Ярослава, одних киевлян маловато. Новгородцы особой воинственностью не отличаются, но коли выйдут они вкупе с варягами, их не одолеть. Нам тоже нужно наемное войско. К кому обратимся за воинами, сын, к венграм или печенегам?

– К печенегам, батюшка, – наконец вымолвил Борис. – К Кара-Чурину.

– Не обманет бусурманин? Сколько раз мы заключали с ними договоры, сколько выслушивали клятв и заверений о вечном мире, а проходил месяц-второй, про все забывали и снова нападали на Русь.

– Не обманет. Разговаривал я с ним, верный он человек. К тому же жизнью многих своих воинов и своей собственной мне обязан.

– Что ж, поезжай к Кара-Чурину, приводи печенежские отряды. Как вернешься, сразу двинемся на Новгородские земли.

Послал Борис десяток воинов в печенежские степи, чтобы предупредить владыку о своем скором приезде, а через неделю с богатыми подарками отправился вслед. И действительно, на границе Бориса ждали личные охранники Кара-Чурина, одетые в самые лучшие наряды – шелковые полосатые халаты, синие и зеленые кожаные сапожки с загнутыми носками и опушенные для красоты соболиным мехом легкие шапочки. Они окружили свиту Бориса, а предводитель их, молодой красавец на вороном коне, выхватил кривую саблю и произнес, преданно глядя в глаза Бориса:

– Готовы жизнь отдать за тебя, князь!

Был погожий день, по небу плыли озолоченные солнцем легкие белые облака. Молодая зелень, еще не успевшая потускнеть от пыли и палящего зноя, изумрудом покрывала пространства, радовали глаз синие, красные, белые, желтые цветы. Возле водоемов роились несметные стаи птиц, воздух гудел от шума крыльев, гогота, кряканья, посвиста, а высоко в голубом небе чуть пошевеливали крыльями коршуны, выискивая лакомую добычу. На душе у Бориса было легко, он ожидал чего-то необыкновенного, ранее неизведанного, а чего – и сам не знал. Он ехал по раздольной степи и затаенно улыбался.

А вот и стойбище хана. Рядом друг с другом стояли многочисленные юрты, образуя огромный круг, внутрь которого вел единственный проход, возле него стояли вооруженные охранники. Внутри стойбища поглазеть на русского князя сбежался народ. Тут были и взрослые, и дети, во взглядах печенегов Борис не увидел ни ненависти, ни вражды, был только один неподдельный интерес, будто и не воевали десятки лет между собой. Подъехали к ханскому шатру, обтянутому желтым шелком, у входа под навесом стояли два охранника, а между ними хан Кара-Чурин, веселый, улыбающийся. Охранники приняли коня, а хан шагнул навстречу и стал обеими руками пожимать и трясти руку Бориса:

– Рад, князь, видеть тебя в своих владениях! Проходи в шатер, располагайся как дома. Все, что есть у меня, с этого момента принадлежит и тебе, князь!

В шатре струился приятный желтоватый свет. Хан усадил Бориса за невысокий с резными ножками столик, стал угощать вином, фруктами, мясом.

– Ешь, пей, князь, с дороги. Не беспокойся, твои воины тоже будут накормлены и уложены в лучших юртах.

Борис поблагодарил за заботу, пригубил из кубка вина и принялся за пряное мясо. Он ел и хвалил и, зная обычаи степняков, шумно рыгал и вытирал руки о штаны.

Хан спросил:

– А почему мало вина выпил? Или не понравилось? Сейчас прикажу принести другое. Может, медовухи хочется? У нас она тоже имеется.

«Награбили на Руси», – подумал Борис, но сделал приветливое лицо, ответил вежливо:

– Не пью я совсем хмельного. Только из уважения к тебе, хан, отпил немного. Не неволь: с хмельного у меня душу воротит!

– Хвалю, князь! Многих людей хмель с толка сбивает и на неразумные поступки толкает. А также свидетелем был я, когда в пьяном бреду многое обещали правители, а потом отказывались от своих слов, навлекая на свои головы позор и унижения. С тобой, я вижу, никогда подобного не случится. Значит, вдвойне приятно мне иметь дело с таким человеком!

Закончив трапезу, Борис еще раз поблагодарил за угощение хозяина и приступил к делу.

– Прибыл я к тебе, хан, с большой просьбой. Так случилось, что брат мой, новгородский князь Ярослав, отказался платить дань великому князю и грозится пойти войной против отца своего. Нанял он большие силы у варягов, поднимает людей новгородских, а также финнов и чудь заволочскую. Немало сил у киевского князя, но все равно не хватает, чтобы принудить своего сына к повиновению. И приехал я к тебе, хан, с двоякой просьбой. Во-первых, прошу выделить нам две-три тысячи всадников для похода против Новгорода, а также остановить тех ханов печенежских, которые вознамерятся напасть на наши южные пределы.

Посерьезнел и задумался Кара-Чурин, сразу поняв, насколько непросты просьбы русского князя. Борис между тем дал знак, и его воины принесли и поставили к ногам хана дорогие подарки. Как ни крепился Кара-Чурин, а загорелись у него глаза при виде такого богатства, не мог скрыть он своего восхищения от кипы соболиных мехов, драгоценностей из золота и серебра, свертков тончайшей материи византийских мастеров.

– Это только подарки от великого князя, – произнес Борис, внимательно наблюдая за выражением лица хана. – А насчет платы за твоих воинов мы поговорим отдельно.

– Хорошо, князь, – встрепенулся Кара-Чурин. – Отдыхай с дороги, а вечером приглашаю тебя на пир по случаю нашей встречи.

На пир собрались мурзы и военачальники. Хан представил Борису своих жен и детей. Их было много, и князь не особенно к ним приглядывался. Но вдруг один лукавый взгляд привлек его внимание. Проходя мимо, одна из дочерей хана чуть приоткрыла свое личико, и он увидел ее восхищенные глаза. Дрогнуло что-то в сердце Бориса, зазвенела нежно неведомая струнка и разлила по всей груди грусть и печаль. Захотелось вновь увидеть эту девушку. Но как уйти? Наливаются раз за разом бокалы винами и пивом, произносятся здравицы одна за другой, лезут с разговорами и хан, и мурзы, в шатре шум, галдеж, пьяные выкрики и, конечно, он с ханом в центре всеобщего внимания, надо отвечать на вопросы, поддерживать разговор, шутить, смеяться вместе со всеми…