Гончаров - Владимир Мельник

С 1849 года Гончаров и Лукьянова переписывались. В одном из писем в Хухорево (17 декабря 1849 года) читаем: «… Адресую письма на Варвару Лукиничну, да она и отвечать не ленива, пишет живей любого секретаря и лучше всех наших литераторов, в том числе и со мною». Вместе с этим письмом он выслал для Варвары Лукиничны книги. В декабре 1849 году он посылает в Хухорево годовой комплект «Современника» и выписывает Кирмаловой этот же журнал на 1850 год. «Это мой подарок тоже и Варваре Лукиничне», — писал Гончаров сестре.

Чувство к Варваре Лукиничне не остывало долго. Сохранилось письмо романиста, написанное 29 ноября 1850 года, в день рождения Варвары Лукиничны. Письмо Гончарова — скрытый крик души и затаённая надежда. Оно заканчивается словами: «Поймите и оцените чувства, внушившие это приветствие». Теперь мы уже не узнаем точных причин разрыва, но надеждам романиста не суждено было осуществиться. Варвара Лукинична вскоре вышла замуж за штабс-капитан артиллерии Павла Лебедева и переехала в Петербург, где муж проходил службу. У Варвары Лукиничны были дети: сын Алексей (родился 14 ноября 1857 года) окончил 2-ю Петербургскую гимназию в 1876 году, а затем учился на юридическом факультете Петербургского университета. Дочь Варвара окончила Павловский институт.

Любопытно, что история оказалась необыкновенной. Любовь к Варваре Лукиничне была настолько глубока, что, когда она овдовела, писатель снова повторил ей свое предложение, но вторично получил отказ. Возможно, это была обида гордой женщины… Варвара Лукинична вторично вышла замуж — за надворного советника Ивана Александровича Лукьянова, который в 1852 году состоял служащим Комиссариатского департамента Военного министерства. Однако и этот брак её оказался не совсем счастливым. 26 февраля 1862 года Гончаров писал своей сестре A.A. Кирмаловой: «Варвара Лукинична давно овдовела: муж её запутался в делах и застрелился, несчастный». Может быть, и не стоит пользоваться расхожим выражением «роковая женщина», но, во всяком случае, у Варвары Лукиничны был характер.

Даже когда чувства остыли, Гончаров помогал Лукьяновой в устройстве её собственной судьбы и судьбы её детей. В письме к члену Государственного совета А. Г. Тройницкому^[161] от 19 июня 1868 года он ходатайствовал о судьбе Варвары Лукиничны: «Вы теперь — как я слышал — опекун Николаевского института. А там есть у меня старая моя знакомая, некто Варвара Лукинична Лукьянова, классная дама. Она некогда была в Симбирске гувернанткой, знала мою мать, сестёр и брата — ив течение 20 лет известна мне своим образованием, отличным характером, распорядительностью, трудолюбием и женским умением делать всякое хорошее женское дело. Она была два раза замужем и имеет пару детей. Ни тот, ни другой муж ей ничего не доставили — и она ест институтский хлеб и работает усердно и для института, и занимается своими детьми, всё это не покладывая рук. Кажется m-me Шостак мало ценит её, а она, судя по отзывам самой же m-me Шостак — и также другим — о классных дамах этого института, едва ли не лучшая и не первая из всех институтских дам во всех отношениях: и по уму, по образованию, по знанию жизни и по умению обходиться с детьми. Должность классной дамы становится ей не под силу, она устаёт через меру: в институте, я слышал, открывается вакансия инспектрисы — и я убеждён, что ни в институте, ни на стороне назначения лучше г[оспо]жи Лукьяновой не может быть. Я знаю всю вашу осторожность и не смею решительно просить вас замолвить слово: я только прошу поверить мне и обратить на эту даму ваше проницательное внимание; и если оно подтвердит сказанное мною о ней, то тогда уже благоволите указать на неё и госпоже Шостак как на достойную».

Со временем Варвара Лукинична стала начальницей Николаевского сиротского института. Внучатный племянник Гончарова Михаил Викторович Кирмалов (1863–1920) вспоминает времена, когда он ещё мальчиком посещал писателя в Петербурге. «Первые мои воспоминания об Иване Александровиче относятся к 1870–1871 годам, ко времени моего детства. Дедушка часто брал меня с собой при посещении Ивана Александровича… В это же время его посещала Варвара Лукинична, служившая в институте, с своими двумя детьми. Мальчика за его тонкую и высокую фигуру он шутя называл «Макароной», но внимание заметно больше оказывал девочкам.

На Рождество он устроил у себя для нас ёлку. Были мы с сестрой, дети Варвары Лукиничны…» Кирмалов указывает, что в 1882 году Варвара Лукинична в письме «просила И. А. Гончарова дать благословение под венец её дочери Варе». Такое письмо действительно известно. Однако их отношения, по-видимому, охладели ещё в 1870-х годах. 17 февраля 1882 года Варвара Лукинична писала Гончарову: «Девять лет прошло с тех пор, Иван Александрович, как Вы вычеркнули нас из своих друзей».

Существует и другая версия сложных взаимоотношений Гончарова и Лукьяновой. В воспоминаниях Елизаветы Александровны Гончаровой (урожденной Уманец), жены племянника Гончарова — Александра Николаевича Гончарова, читаем: «С Варварой Лукиничной у него был роман, конец его, совпадающий с концом романа Веры и Марка, сильно удручал Ив[ана] Ал[ександровича]. Он старался поддержать В[арвару] Л[укиничну] морально и материально, но о женитьбе на ней не думал. Это казалось ему совсем не подходящим по их характерам: она была женщина властная, связать свою судьбу с ней казалось ему крайне жестокой расплатой за прежний грех… В[арвара] Л[укинична] потом вышла замуж, имела 3-х детей. Ив[ан] Ал[ександрович] постоянно помогал ей и ее детям в устройстве их материального положения. По воскресеньям навещал… детей в Институте, возил им конфекты. Когда

В[арвара] Л[укинична] овдовела, Ив[ан] Ал[ександрович] помог ей устроиться классной дамой в одном из Институтов. Это мне рассказывала Дарья Леонтьевна Кирмалова».

Итак, перед нами одно из семейных преданий о Гончарове. Варвару Лукиничну автор воспоминаний называет как один из возможных прототипов Веры в романе «Обрыв». Однако следует учесть, что рассказ Д. Л. Кирмаловой мог быть (естественно) недостаточно достоверным. Это ясно хотя бы из того, что время романа между Гончаровым и Лукьяновой отнесено к «возвращению из плавания». Во всяком случае, в рукописи дан словесный портрет Варвары Лукиничны, причем первый, какой мы знаем: «Красивая, высокая, с прекрасными глазами, нежная красота, вызывающая».

Трудно сказать, как на самом деле складывались отношения писателя и Варвары Лукьяновой. Создаётся всё-таки впечатление, что это не был проходной роман и что чувства Ивана Александровича не сводились лишь к чувству вины за прежний грех. Напротив, может быть, это совершенно исключительный сюжет в жизни Гончарова. Судя по всему, это была его самая трагическая любовь.

Гончаров на всю жизнь остался холостяком, не преодолевшим не только «холостяцкого комплекса», но и — прежде всего — своих собственных, очень высоких запросов к семейной жизни, как он её понимал… В одном из своих писем, будучи уже пожилым человеком, он признавался: «… Близких уз у меня нет: ни детей не осталось, не повисла у меня на шее никакая подруга жизни — а если б это было, то смею думать, что я не испугался бы своей обязанности и терпеливее бы выносил жизнь. Я даже думаю, что меня ужасала бы ответственность за воспитание и я бы страдал трусостью о том, как вести детей и что из них будет. Непрестанное общение с ними — было бы моею и отрадою, но и страхом вместе: угадать их пути и приготовлять к ним — я бы, конечно, сделал это задачей себе, но и изнемогал бы под её тяжестью. Нет, хорошо, что у меня нет никого ближе племянников».^[162]