Жуков против Гальдера. Схватка военных гениев - Валентин Рунов

В последние дни перед нападением Германии на Советский Союз грамотно запущенный Ф. Гальдером механизм управления сухопутными войсками Вермахта работал безукоризненно. Относительно в короткие сроки гитлеровцы у советской границы в составе первого оперативного эшелона сосредоточили 92 пехотных, 17 танковых, 13 моторизованных, одну кавалерийскую дивизии и 16 отдельных бригад. В составе этих соединений насчитывалось более двух миллионов человек, 2887 танков, 10,5 тыс. орудий полевой артиллерии, 14,9 тыс. минометов, 8,9 тыс. орудий противотанковой артиллерии, 2115 зенитных орудий. Для ударов с воздуха фашисты имели более 4 тыс. боевых самолетов. За первым эшелоном находился второй стратегический эшелон, за вторым эшелоном сосредотачивались стратегические резервы.

Командующие, командиры и штабы всех уровней четко знали свою задачу и всесторонне готовились к ее выполнению. Генеральный штаб фактически уже не вторгался в работу подчиненных штабов, полностью сосредоточив свои усилия на контроле. Десятки офицеров Генерального штаба, заблаговременно отправленных в войска, причем в самую их гущу, на уровень частей и подразделений, регулярно докладывали наверх о том, что происходит на местах. Из этих докладов следовало, что немецкая военная машина четко работает на всех уровнях.

20 июня вечером в Генеральный штаб поступило воззвание А. Гитлера к войскам по поводу начала войны против СССР, которое тут же было отправлено в войска в специальных конвертах, которые командирам предписывалось вскрыть, а текст зачитать солдатам за несколько часов до начала наступления.

21 июня в Генеральном штабе Сухопутных войск Германии по предложению Ф. Гальдера обсуждаются некоторые детали предстоящей операции по плану «Барбаросса». К тому времени было подсчитано, что по численности артиллерии Германия и Румыния, вместе взятые, уступают Советскому Союзу.

«Этот недостаток удастся с лихвой компенсировать в случае достижения внезапности начала войны и стремительности продвижения на избранных направлениях, – решает Гальдер. – Сейчас уже поздно менять что-либо. Не забывайте, что прицельный выстрел одного орудия порой стоит целой батареи, не успевшей занять огневые позиции».

Но сам Ф. Гальдер всерьез обеспокоен этим обстоятельством. Вечером того же дня он в очередной раз докладывает А. Гитлеру о соотношении сил и средств сторон на линии границы. По этому докладу, против 213 советских соединений дивизионного состава Германия имеет 141 соединение. Вермахт почти в два раза превосходит Советский Союз по числу танковых дивизий, но уступает почти в три раза по числу механизированных бригад и абсолютно по числу кавалерийских дивизий.

«Это нормально, – резюмирует фюрер. – Время кавалерии давно прошло, сейчас – время танков. При виде наших танков русская пехота разбежится. Главное – напор и скорость. Авиация Геринга расчистит вам дорогу. Ваше дело – оперативно использовать результаты ее ударов».

Успокоенный фюрером, Ф. Гальдер возвращается в Генеральный штаб. Он приказывает адъютанту принести ужин, отменить всякие посещения и не беспокоить его до трех часов ночи. Затем начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии в своей комнате отдыха, примыкавшей к рабочему кабинету, снял китель, не спеша поужинал, включил приемник, нашел концерт симфонической музыки, выключил верхний свет и прилег на походную кровать. На душе было удивительно спокойно, в комнате царил полумрак, а из приемника лилась ровная красивая музыка…

В этот тихий субботний вечер на советской стороне также царила безмятежность и во многих местах звучала музыка. Начала войны в армиях, корпусах, дивизиях, полках западных военных округов никто не ждал. Однако некоторые мероприятия с целью обезопасить себя от возможного нападения со стороны Германии проводились.

Г. К. Жуков – начальник Генерального штаба РККА (1941 г.)

Прибалтийский Особый военный округ. Еще 16 июня 1941 года командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа направил в войска директиву о порядке оповещения войск округа в случае нарушения противником государственной границы. В первом пункте этой директивы приказывалось: «Командиры дивизий, получив сообщение о переходе границы от командиров пограничных частей, своих разведывательных частей или от постов ВНОС и проверив его, докладывают командующему войсками округа или начальнику штаба округа в первую очередь, а затем уже командиру корпуса или командующему армией, принимая одновременно меры к отражению». Эта директива в особой степени повышала ответственность командиров соединений. Она делала их едва ли не решающей инстанцией в случае начала войны и разъясняла порядок прохождения сигналов по всем инстанциям по проводной и дублирующей связи.

В эти же дни генерал Ф.И. Кузнецов постоянно докладывал Наркому обороны и начальнику Генерального штаба о скоплении германских войск у советской границы, о постоянных нарушениях германской авиацией советской границы, но Москва упорно молчала. И С.К. Тимошенко, и Г.К. Жуков советовали командующему Прибалтийским Особым военным округом не поддаваться панике и последовательно решать поставленные ранее задачи.

Наконец реакция Москвы последовала. По ее приказу 18 июня под видом учений из Риги был выведен первый эшелон штаба Прибалтийского Особого военного округа (250 генералов и офицеров), который к 12 часам 20 июня занял ранее подготовленный командный пункт в лесу 18 км северо-восточнее Паневежиса. Через этот командный пункт штаб Прибалтийского Особого военного округа имел проводную связь с Москвой, штабом 8-й армии (Шауляй), штабом 11-й армии (Каунас), штабами механизированных корпусов и авиационных соединений. (Второй эшелон штаба был выведен в запасный район в ночь на 21 июня.)