История и зоология мифических животных - Олег Ивик

Пегас, судя по всему, достаточно долго был верховым конем Беллерофонта. Еврипид писал, что на нем герой позднее похитил оклеветавшую его Сфенебею и сбросил коварную женщину в море. И на этом же коне Беллерофонт попытался свершить свой последний, неудавшийся подвиг — достигнуть вершин Олимпа. Но возмущенный святотатством Зевс послал овода, который стал кусать безвинного коня. Пегас не выдержал пытки и сбросил всадника на землю. Пиндар пишет о том, как «крылатый Пегас сбросил всадника, рвавшегося к урочищам небес…». Впрочем, Беллерофонт остался жив, но его карьере пришел конец.

Пегас не только участвовал в подвигах Беллерофонта, но и совершал свои собственные, не менее, а может быть, и более полезные. Антонин Либерал рассказывает о том, как однажды девять дочерей царя Пиера решили на горе Геликон, в Беотии, состязаться в пении с девятью музами. «И вот, когда пели дочери Пиера, все вокруг погружалось во мрак и никто не слушал их хора, а при пении муз замирало небо, и звезды, и море, и реки, а Геликон, услаждаемый их пением, стал от радости расти до неба…» Не известно, какой величины достигла бы гора и какие геологические катаклизмы это могло бы вызвать, но Пегас, по просьбе Посейдона, ударил копытом в ее вершину, и рост прекратился.

Копыта Пегаса вообще, судя по всему, имели некоторое влияние на геологические процессы. Страбон сообщает, что Пегас ударил копытом в скалу, лежащую у подножия Геликона, и вызвал к жизни источник, называемый Гиппокрена. Павсаний добавляет, что такая же точно история произошла на Пелопоннесе, возле города Трезен: «И у трезенцев есть источник, называемый “Источником коня” (Иппокреной), и сказание о нем ничем не отличается от беотийского. Они говорят, что вода появилась из недр земли там, где конь Пегас ударил копытом по земле».

Пегас издавна считается покровителем поэтов — вероятно, потому, что его имя связано с горой Геликон, где обитали музы. Но авторы настоящей книги не нашли в античных источниках упоминаний о том, что Пегасу доводилось возить на себе поэтов, — после того как крылатый конь сбросил Беллерофонта, Зевс, по сообщению Иоанна Цеца, подарил его богине зари Эос. Кроме того, ему приходится выполнять поручения и самого царя богов. Гесиод пишет:

Землю, кормилицу стад, покинул Пегас и вознесся К вечным богам. Обитает теперь он в палатах у Зевса. И Громовержцу всемудрому молнию с громом приносит.

Существование Пегаса традиционно оспаривал Палефат. Он писал: «Говорят, что Беллерофонта носил крылатый конь Пегас. Мне же представляется, что никогда не мог существовать такой конь, даже если бы он позаимствовал все крылья у птиц. Если бы когда-нибудь и было такое животное, оно существовало бы и теперь». С высоты современных научных знаний мы можем опровергнуть рассуждения греческого философа — известно множество самых разнообразных животных, которых сегодня можно увидеть разве что в палеонтологических музеях. Других же нет и в музеях — от них сохранились лишь следы их жизнедеятельности, например норки в древних почвах… Так что логика Палефата не выдерживает критики. Что же касается Пегаса, то его, во всяком случае, можно видеть на небе — сегодня у него есть собственное созвездие. Впрочем, в античном мире это созвездие называли Конь, и Эратосфен высказывал некоторые сомнения по поводу того, кому оно посвящено. Он писал: «Иногда считается, что это Пегас, взлетевший к созвездиям после падения Беллерофонта, однако тот факт, что у него нет крыльев, лишает, согласно некоторым толкованиям, это предположение убедительности».

В предыдущих главах настоящей книги речь шла о существах в полном смысле этого слова мифических — все они были более или менее активными участниками событий, донесенных до нас античной мифологией. Но авторам представилось, что будет несправедливым пренебречь и животными, которые никакими конкретными подвигами (или преступлениями) себя не прославили, в поле зрения мифографов не попали, но чья историчность (или, скорее, «биологичность») остается под столь же большим вопросом. Сегодня, пожалуй, можно с полной уверенностью сказать, что двухголовая амфисбена, крылатый василиск или таранд, умеющий менять цвет своего меха, тоже не существовали на самом деле, и это дает им право появиться на страницах настоящей книги, несмотря на то что сообщают о них не аэды и мифографы, а историки, географы и путешественники. И описанная на рубеже четвертого и пятого веков до н.э. Ктесием мантикора, обладающая телом льва и головой человека, ничуть не хуже воспетой Гесиодом и Еврипидом Сфинги, с той лишь разницей, что последняя имела еще и крылья и умела загадывать загадки, в то время как мантикора интеллектуальными задатками не отличалась и ограничивалась стрельбой из хвоста.