"Шпионы Ватикана..." О трагическом пути священников-миссионеров. Воспоминания Пьетро Леони, обзор материалов следственных дел - Пьетро Леони

Днем поспать не удавалось. Недоспавший или не спавший вовсе был под неусыпным надзором. В томительные дневные часы он больше мучился в камере, борясь со сном, чем даже на допросе. Дозволялся примерно час отдыха во второй половине дня. Впрочем, такому отдыху следователь мог и помешать. Остаток времени сидеть было можно, а закрывать глаза — нет. Если кто-то все же задремывал, то сначала его ругали и угрожали, затем, если это не помогало, отводили в карцер. А уж там много способов прогнать сонливость: цементный пол, невозможность лечь, сильный холод или удушающая жара, а то и наручники и смирительная рубашка…

Но существовал не только этот способ вырвать признания. Были еще более действенные пытки: избиение кулаками и ногами, палками, хлыстами, подвешивание за руки или даже за ноги вниз головой. Пытка долгим сидением на крестце на краю скамьи, пытка холодной водой, которая капает постоянно в определенную точку черепа. Это доводило до помешательства. Был еще электрошок и многие другие дьявольские изобретения, которые не описываю, поскольку на себе лично не испытал: говорю о периоде следствия, позднее и я испробовал кое-что.

Все же упоминаю о пытках в подтверждение того, что описано другими. Подтвердить имею право: в годы заключения я встречал многих несчастных, которые эти пытки испытали на себе. Я знавал заключенного, которому выбили все зубы. Был и другой, немец: тот показывал мне в уборной следы от ударов розгами по пояснице. Третий — молодой украинец: его подвешивали до тех пор, пока он не терял сознание. Назову и другого украинца, видел я его в Воркуте. Этого не забуду никогда, такую жалость он вызывал! Он был совсем молодой — и уже калека: сломанные таз и позвоночник, ноги почти не держат, он мог лишь стоять, опираясь на две палки, и дрожал всем телом, даже когда сидел.

Тысячи людей рассказывали об ужасах тюрем Западной Украины, Восточной Германии, Венгрии, Белоруссии, прибалтийских стран. В советских концентрационных лагерях тюрьма Брест-Литовска считалась хуже Лубянки. Скольким же тысячам несчастных не удалось рассказать о пережитом кошмаре, потому что они погибли во время следствия, погребенные заживо в сырых подвалах, без воздуха и пространства, необходимых для отдыха!.. Вынужденные проводить месяцы в невероятной тесноте на голой земле, на цементном полу или, если повезет, на досках! Иной раз и ложились-то по очереди! Или лежали сначала все на одном боку, затем, по чьей-то команде, на другом.

Голодные, изъеденные насекомыми, униженные. Многие потеряли здоровье или саму жизнь.

И все же, хотя многие погибли от лишений или были расстреляны, в 1953 году, когда умер Сталин, нас, заключенных, в СССР было около двадцати миллионов^[70]. Следовательно, ничего удивительного, что в тот послевоенный период тюрьмы и лагеря, бесконечно множившиеся, были переполнены.

Кто-нибудь может спросить: ради чего надо творить такие жестокости? Да ради дьявольского развлечения! Или по злобе, или в отместку за людскую ненависть. Но всегда — чтобы вырвать признание, пусть ложное и даже абсурдное. А зачем им ложное признание? А затем, что можно посадить еще одного «врага народа». Тем самым и государство получит бесплатную рабочую силу, и следователь выслужится перед «партией».

Представьте себе, как ликовал следователь, заставив своих жертв подписать признание, что они намеревались вонзить кинжал Сталину в спину, или служили в СС, или были личными шоферами Гитлера! Обвиняемые, доведенные до отчаяния, зачастую подписывали любой абсурд, даже если это стоило им жизни, лишь бы кончились пытки.