Последняя война царской России - Вячеслав Шацилло

Документы, извлеченные с крейсера «Магдебург», представляли собой большую ценность и для нашего флота. Их изучение позволило командованию русским Балтийским флотом сделать ряд выводов, имевших важное значение для последующего хода операций на Балтийском море. Во-первых, русскому командованию стал известен состав германского флота, выделенного для операций на Балтийском море. Он оказался значительно слабее, чем предполагало русское командование, готовясь к войне с Германией. Во-вторых, русскому командованию стала известна оперативная обстановка на Балтийском море, в частности, места выставленных немцами минных заграждений. В-третьих, получив сигнальную книгу германского флота и радиокод, с помощью которого немцы зашифровывали свои радиограммы, русские могли сравнительно легко расшифровывать их и таким путем получать ценную разведывательную информацию о противнике. «Магдебург» стал первым немецким легким крейсером, погибшим в Первую мировую войну.

После гибели «Магдебурга» германское командование вообще временно прекратило активные боевые действия на Балтике.

На Черном море война для наших моряков началась с вероломного нападения германо-турецких военно-морских сил. 16 (29) октября они обстреляли Одессу, Севастополь, Феодосию и Новороссийск.

В нападении на Одессу приняли участие два турецких эскадренных миноносца «Гайрет» и «Муавенет», которые, воспользовавшись внезапностью, потопили канонерскую лодку «Донец» и нанесли ущерб портовым сооружениям.

Набег на Севастополь возглавил немецкий линейный крейсер «Гебен» в сопровождении двух эскадренных миноносцев, а Феодосия подверглась обстрелу турецкого легкого крейсера «Гамидие».

Нападение германо-турецких сил на российские порты принесло весьма впечатляющие результаты. Наш Черноморский флот потерял заградитель «Прут» и канонерскую лодку «Донец», а эсминец «Лейтенант Пущин» получил достаточно серьезные повреждения. Кроме того, неприятелем были потоплены 8 коммерческих судов суммарной грузовместимостью более 7 тыс. брутто тонн. Имелись жертвы как среди моряков, так и гражданского населения^[85].

Если же в целом оценить боевые действия в акваториях Черного и Балтийского морей, то следует признать, что с обеих сторон они носили оборонительный характер, и никто не смог добиться главной цели — изменить соотношение сил на театре военно-морских действий в свою пользу. Стало совершенно очевидно, что судьба войны на Восточном фронте будет решаться не в пучине морских волн, а на полях сражений.

Тем не менее вскоре после начала войны в ходе морских сражений произошло событие, которое еще больше поставило под сомнение все разработанные ранее схемы и теории борьбы за моря: 22 сентября командир немецкой подводной лодки «U-9» О. Веддиген за полчаса потопил три английских крейсера: «Абукир», «Хог» и «Кресси». «Три торпедных выстрела прозвучали на весь мир. В Англии они пробудили серьезную озабоченность, даже замешательство, а в Германии вызвали чрезмерные надежды: в подводной лодке стали видеть оружие, которому суждено было разбить британскую тиранию на море», — писал видный немецкий политик К. Гельферих^[86].

Столь впечатляющий успех действий подводных лодок в первые же дни войны оказался полной неожиданностью для немцев. К 1914 году Германия обладала лишь 20 субмаринами, в то время как Великобритания — 47, Франция — 35 и 23 действующие подводные лодки имела Россия. Этого было недостаточно для ведения эффективной подводной войны.

Строительство подводных лодок еще с конца XIX века включалось в военно-морские программы всех крупнейших государств, хотя они были новым видом оружия, и мало кто догадывался об их истинной силе и эффективности. Немного знали о действенности подлодок и в Берлине, а потому у Германии не было четких идей относительно их использования. Подводные лодки считались крайне ненадежным и опасным для экипажа видом оружия. Их чадящие дизельные двигатели, по мнению командования, не позволяли отплывать дальше нескольких миль от берега, и предназначались субмарины только для защиты побережья от прорвавшихся военных судов противника или установки минных заграждений. Аккумуляторные батареи были небольшой емкости и требовали периодической и довольно частой подзарядки на поверхности. Кроме того, они выбрасывали в замкнутое пространство субмарины огромное число вредных для здоровья человека химических примесей, что часто приводило к отравлениям моряков. Согласно немецким служебным инструкциям, даже одна ночевка на борту субмарины считалась опасной для жизни и здоровья экипажа. Не был совершенным и эффективным также основной вид вооружения подводных лодок — торпеды, к тому же их можно было взять на борт весьма ограниченное количество.

Это привело немецкое военно-морское командование накануне Первой мировой войны к выводу о том, что субмарины являются лишь второстепенным, вспомогательным видом вооружения и главное внимание надо уделить строительству надводного флота. Позднее, оправдываясь в своей близорукости и в том, что он не увидел большого будущего нового вида оружия, гросс-адмирал Тирпиц писал в воспоминаниях: «Я отказывался бросать деньги на подлодки, пока они плавали только в прибрежных водах и потому не могли принести нам никакой пользы… Вопрос о применении подводных лодок можно было разрешить на практике лишь после появления этого вида оружия»^[87]. Первый конкретный план участия немецких подводных лодок в войне на море только в начале октября 1914 года представил командир имперского подводного флота корветт-капитан X. Бауэр^[88]. Однако тогда он был отклонен шефом адмиралтейства адмиралом Г. фон Полем. Тот опасался обвинений со стороны нейтральных государств в нарушении международного права на море. Однако все важнейшие события в войне на морских просторах были еще впереди.

Так закончилась первая военная кампания Первой мировой войны.