Щит и меч "майора Зорича" - Анатолий Терещенко

«Господин Гитлер, вы ведете великую войну для того, чтобы создать новую Европу. Однако вы должны прежде создать новую Европу для того, чтобы вести вашу великую войну».

Он понимал, как и Гелен, что новая Европа скоро будет создана, но теперь на обломках Третьего рейха. Шелленберг так же, как и его старший коллега, видел себя в служении делу своей родины, а не фюреру, которого так же боялся, как и другие его сподвижники…

Планом под кодовым названием «Цеппелин» предусматривалась, с учетом тяжелой обстановки на Восточном фронте, предельная активизация разведывательно-диверсионной операции в тылу Красной армии.

Этот грандиозный план действий определял более широкое внедрение непосредственно в войска Красной армии и особенно её тыловые подразделения и объекты своей агентуры не только с разведывательными целями, но и с массированным проведением диверсионных и террористических актов.

Гитлер в ярости набрасывался на крупных военных начальников и руководителей спецслужб. Порой он не мог подавить дрожи отвращения от бесед с некоторыми, как он считал, «глупцами при генеральских званиях».

Он стращал их, он требовал от них, он приказывал им — ужесточить меры по подавлению сопротивления «народных мстителей», которых фюрер называл «лесными бандитами», воюющими не по правилам войн в обход всяких международных конвенций.

Смешно и дико — как будто его войска воевали по правилам ведения войн?! А бывают ли правила даже у справедливых, оборонительных войн? Главное правило обороняющейся стороны — как можно больше нанести урона противнику, причем всеми средствами борьбы, с тем чтобы самим потом перейти в контрнаступление.

В послевоенных мемуарах, уже будучи тяжелобольным человеком, Шелленберг, перечитывая свои дневниковые записи периода войны, нашел такую фразу:

«Для меня ясно, что Сталин и другие русские лидеры, используя партизанские части, систематически развивают ту форму войны, которая являет собой ожесточенность, свойственную обеим воюющим сторонам.

Русские воспользовались жестокостью, с которой немцы вели войну, в качестве идеологической основы действий партизан…

Если нам суждено проиграть эту войну, то причиной проигрыша будет не недостаточный военный потенциал; причиной будет духовная неспособность наших руководителей. У нас нет настоящих руководителей.

У него (Гитлера. — А.Т.) отсутствуют качества государственного деятеля. Как бы я не хотел думать иначе, но я всё более склоняюсь к выводу, что Сталин умеет делать эти вещи лучше.

Подумайте, что пришлось перенести его системе в течение последних двух лет, и каким авторитетом он пользуется в глазах народов.

Он стоит невообразимо выше всех лидеров западных держав, и если бы мне позволено было высказаться по этому вопросу, мы заключили бы соглашение с ним в кратчайший срок.

Это был бы удар для зараженного проклятым лицемерием Запада.»

Что ж, сказано откровенно. Но нужно понять, что Шелленберг образца 1944 года находился под пристальным вниманием своего шефа Гиммлера, а Гитлера ослушаться он не имел права.

А поэтому действовал в связке с Геленом.

Армейские части снимались с фронтов. Они то и дело бросались на проческу лесных массивов, деревень и хуторов Польши, где фиксировались следы пребывания партизан, как польских, так и советских, в виде боевых столкновений или выходов в эфир наших радиостанций.

Для гитлеровских спецслужб широкомасштабный план «Цеппелин» ставил в короткое время решение ответственной задачи: организации тотальной «зафронтовой войны» — массовой заброски своей агентуры в тыл стремительно продвигающейся на запад Красной армии.

Теперь уже не сотни, а тысячи шпионов, диверсантов и террористов, словно тучи саранчи, днем и ночью стремились проникнуть на территорию ослабленной войной страны, чтобы не только собирать военно-политическую информацию, но и разрушать, травить, взрывать, убивать…

Иногда, а порой и нередко, это им удавалось.

В разведывательной работе немцы, особенно в конце войны, не гнушались даже вербовкой подростков. Их готовили по специальным программам в разведывательно-диверсионных школах наряду со взрослыми отщепенцами.

Так, в сентябре 1943 года всесильный хозяин Главного управления контрразведки НКО «Смерш» В.С. Абакумов докладывал своему недавнему шефу Л.П. Берии об арестах правоохранительными органами подростков-диверсантов, завербованных германской военной разведкой.

В документе говорилось:

«В первой декаде сентября с.г. органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ арестовано 28 агентов-диверсантов германской военной разведки в возрасте от 14 до 16 лет, переброшенных немцами на сторону Красной армии на самолетах.

Из числа арестованных 15 явились добровольно с повинной, а остальные были задержаны в результате организованного розыска.

Как показали арестованные, они имели задание от германской разведки совершать диверсионные акты по линии железных дорог, идущих к фронту, путем вывода из строя паровозов, для чего они были снабжены взрывчатым веществом, которое должны были подбрасывать в угольные штабеля, расположенные у железнодорожных станций.

Диверсанты были снабжены взрывчатым веществом специального состава, по внешнему виду похожим на куски каменного угля.»

После Сталинграда и Курска гитлеровское командование столкнулось с массовыми фактами предательства своей агентуры из числа завербованных советских военнопленных. А ведь к 1943 году немцам служил почти один миллион наших граждан. Агентура абвера, почувствовав перемену ветра в продолжающейся войне, стала отказываться от выполнения заданий на советской территории и сдаваться — приходить с повинной в органы военной контрразведки.

И вот после 1943 года абвер выступил с предложением использовать в разведывательно-диверсионной работе детей от 12 до 14 лет, которых набирали из детдомов, приютов, лагерей и направляли в специальные школы. В глубоком немецком тылу в маленьком провинциальном городке Гемфурт внезапно раздалась русская речь. Это были не военнопленные, а русские мальчишки. Их привезли сюда из детдомов и концлагерей, чтобы подготовить из них группы диверсантов для заброски в тыл Красной армии. Там наши подростки превращались в маленьких диверсантов. Они носили советскую униформу вплоть до пилотки. Проблема была лишь в отечественных сапогах. Отсутствовали малые размеры — приходилось на занятия ходить в немецкой обуви. Они учились кидать гранаты, минировать железнодорожные пути, на станциях подбрасывать взрывчатку в угольные бункеры паровозов. Руководил школой диверсантов под названием «Особая команда Гемфурт» шеф русского легиона при Абверкоманде-203 Фриц Бухгольц. Именно в его доме и располагалась эта школа. Сейчас в этом доме живут родственники Бухгольца.

В первом наборе малых диверсантов участвовал предатель Юрий Евтухович, в последующем арестованный и осужденный после войны. По заданию военной разведки Германии он объездил детдома в Минске, Смоленске и Орше и обманным путем набрал нужный для абвера контингент. Всего им в спецшколе было подготовлено 110 подростков-диверсантов.