Человек, написавший "Код да Винчи" - Лайза Рогак

«Я не призываю всех верить моим словам, но признаюсь совершенно честно, что не хотел оскорбить романом чьи-то чувства, — заявил Дэн Браун. — Мы почитаем богов наших отцов. Это очень простая истина».

Писатель считает, что большинство противников романа просто неверно поняли главный смысл его произведения. «Две тысячи лет назад мы жили в мире богов и богинь, — утверждает Браун. — Сегодня мы живем в мире только одного Бога. Я написал книгу, в которой рассказывается о том, как произошел переход человечества из того далекого, древнего мира в мир нынешний. В романе повествуется о нашем прошлом, но, что более важно, также и о нашем будущем».

Главное, в чем недоброжелатели Брауна обвиняли и его самого, и его роман, были фактические ошибки и неточности, вызвавшие к жизни десятка два книг, чьи авторы подвергли сомнению правдивость «Кода да Винчи». Этими людьми была избрана следующая тактика: если Браун ошибался в мелочах, то он исказил также и исторические факты — вроде заявления о том, что Иисус и Мария Магдалина были мужем и женой. Главной целью критиков писателя было поставить под сомнение достоверность всей книги.

Когда журналисты интересовались у Дэна Брауна, собирается ли он дать оппонентам отпор, тот, как правило, в качестве контрдовода приводил отклики тех читателей, которым роман понравился.

«Я немного волновался, когда книга только-только появилась, потому что затронул в ней ряд спорных тем, — признался он. — Мне было приятно получать письма от священников различных конфессий, монахинь, язычников, феминисток, убежденных католиков и людей, считающих, что они снова обретают веру в постулаты католичества. Все эти люди одобрили мой роман и изложенные в нем идеи».

В то же время, по собственному признанию Брауна, он был поражен тем, с какой злобой накинулись на книгу некоторые недоброжелатели. «В тот год меня то и дело обвиняли во всех смертных грехах и в числе прочего — в ненависти к христианству, — рассказывает Браун. — Я вырос в христианской семье и с ранних моих лет и по сей день стараюсь жить согласно христианским заповедям. Моя книга ни в коем случае не является антихристианской или антикатолической. Я — христианин, хотя в чем-то, может, и неортодоксальный верующий. Я считаю себя приверженцем многих религий. Написанный мной роман — всего лишь мой личный взгляд на катехизис и историю христианства, пропущенный через непривычную призму тех апостольских книг, которые при императоре Константине не были включены в Библию в том ее виде, в котором она нам известна сейчас».

В интервью журналистам Браун всегда осторожен в заявлениях о том, что его роман и содержащиеся в нем идеи никоим образом не призваны превратить читателей в неверующих. Например, в «Коде да Винчи» он утверждает, что император Константин и его сыновья отредактировали текст Священного Писания, сделав упор на божественной сути Христа. Тем самым Константин не только сблизил христиан и язычников, но также унифицировал и само христианство.

«Константин был прозорливым политиком и принял ряд решений, способствовавших тому, что на бумаге Христа сделали куда более божественной личностью, чем тот был на самом деле, — считает Дэн Браун. — Однако это ни в коей мере не подрывает ни удивительной сути Христа, ни красоты Священного Писания. Это всего лишь иной взгляд на хорошо знакомую историю».

Когда стало ясно, что «Код да Винчи» — отнюдь не книга-однодневка и будет далее продаваться еще лучше, чем в первые месяцы после выхода в свет, один за другим начали выходить опусы, содержавшие анализ и критику романа.

«Взламывая „Код да Винчи“» Даррелла Л. Блока, «Обман да Винчи» Эрвина У. Лутцера, «Разгадывая „Код да Винчи“» Джеймса Гарлоу и Питера Джонса и «Мистификация да Винчи» Сандры Мизель и Карла Олсона — вот лишь малая часть изданий, буквально наводнивших книжный рынок. Всего подобных книг было выпущено около двух десятков. В большинстве своем они содержали один и тот же мотив: развенчание брауновской версии библейской истории, подкрепленное цитатами из Священного Писания и интервью со специалистами, придерживающимися ортодоксальных взглядов на возникновение христианства.

Отношение Дэна Брауна к подобным творениям не может не удивлять. «На мой взгляд, это замечательные книги! Мы с их авторами сильно расходимся во взглядах, однако вызванная нашими разногласиями полемика оказалась удивительно мощной и продуктивной. Чем яростнее мы спорим друг с другом, тем лучше сможем разобраться в собственной духовности».

По словам писателя, он не встречался лично ни с кем из авторов этих книг, однако не исключает возможности такого знакомства. «Предполагаю, что все это милые в общении люди с самыми чистыми помыслами. Вполне возможно, что подобно тому, как я участвовал в серии ток-шоу, посвященных моей книге для увеличения ее продаж, так и они всячески пытаются продать свои книги, и их главный интерес состоит в том, чтобы вызвать как можно большую шумиху и тем самым привлечь к себе внимание. Вот они и делают порой рискованные, взрывоопасные заявления».

Однако «Код да Винчи» разгневал так много людей, что даже те, кому не было нужды заниматься рекламой своих книг или взглядов, вскоре принялись опровергать утверждения и гипотезы, изложенные Брауном в его четвертом романе.

«Один из моих противников, некий велеречивый джентльмен и благочестивый ученый в одном лице, заявил в радиопередаче, что он взывает к Богу с просьбой о том, чтобы Всевышний исправил заблуждения, изложенные в „Коде да Винчи“, — рассказывал Браун. — Он заявил журналисту, который брал у него интервью, что сильно гневается на меня за то, что я неправильно истолковываю ход истории».

Против Дэна Брауна выдвигают еще одно обвинение: он якобы является теоретиком политических заговоров. С этим писатель резко не согласен.

«Уж кем я точно себя не считаю, так это теоретиком всевозможных заговоров, — заявил он. — Готов честно признаться, что не верю ни в инопланетян, ни в круги от тарелок на пшеничных полях, последнее — скорее всего чья-то хорошо исполненная шутка. Не верю я и в Бермудский треугольник. Сюжет „Кода да Винчи“ хорошо документирован с исторической точки зрения и может быть истолкован как повествование о вселенском заговоре лишь потому, что мы всегда готовы поверить в то, что существует какая-то незримая истина. Задам, в свою очередь, такой вопрос: „О чьем заговоре идет речь? Чья версия истины является заговором?“»

Как и ожидалось, прессу эти высказывания Брауна устроили, по крайней мере на какое-то время. «Пресса отличается высоким уровнем терпимости, однако, несмотря на это, развенчание „Кода да Винчи“ и опровержение изложенных в нем фактов приняло настолько абсурдный характер, а в отдельных случаях отличается такой лютой ненавистью, что даже сами газеты и журналы устали печатать подобные материалы», — признался писатель спустя четырнадцать месяцев после выхода романа в свет.

Насчет того, не слишком ли много внимания люди уделяют его книге, Браун со смехом повторил то, что думает о «Коде да Винчи» один священник: «Он сказал, что христианские богословы пережили кощунственные писания Галилея и не менее кощунственные воззрения Дарвина. Переживут они и книжонки какого-то романиста из Нью-Гемпшира».