Эмир Кустурица. Автобиография - Эмир Кустурица

* * *

Во время кошмарного перерыва между двумя лекциями по истории архитектуры до меня дошла утешительная новость: копия «Амаркорда» останется в Праге еще на неделю, и возможно — даже больше, поскольку фильм вызвал большой интерес у профессионалов чешского кинематографа. Я тут же испытал облегчение, и мое чувство вины развеялось.

К несчастью, мне пришлось столкнуться с новой неприятностью. Настоящей дилеммой. Если Кера и Амела говорили правду, я должен был во что бы то ни стало попасться на глаза Майе в следующий уик-энд. Если она меня любит, то должна обязательно меня увидеть. Я слышал, что она была в горах, в Яхорине, и вокруг нее крутилось множество ухажеров. Мне необходимо было показать ей, что она мне не нужна. Сын Бебы Селимовича, знаменитой исполнительницы народных песен, тоже пытался к ней подобраться. Ну что ж, ничего у тебя не выйдет, мой дорогой!

Итак, я решил пропустить пятничный показ. Но только без паники — в следующий понедельник должен был состояться еще один сеанс.

* * *

В пятницу, ровно в 14.00, я сидел в поезде, направляющемся в Сараево. Я сел в болгарский СВ, полный решимости заплатить за спальное место до Белграда деньгами, заработанными на перепродаже берлинских дисков «Weather Report» на черном рынке в Праге. Даже если первоначально эти деньги предназначались на финансирование и съемку моего экзаменационного фильма «Герника», я ни о чем не жалел. Мне нужно было приехать в Сараево отдохнувшим. И точно так же я намеревался поступить при возвращении. Точнее говоря, я собирался сделать все, чтобы приехать свежим и отдохнувшим на следующий показ «Амаркорда» Федерико Феллини.

* * *

Вытянувшись на узкой полке, где смешивались запах машинного масла и дешевых духов, я перечитывал лекции по режиссуре профессора Отакара Вавры. Под равномерный стук колес я начал дремать. Несколько часов спустя я проснулся от резкого торможения. Поезд остановился посреди поля. Я вскочил с бьющимся сердцем. «Мне что-то снилось», — подумал я, чувствуя зуд в паху. Начиная с этого момента и до самого Сараева я не переставал чесаться. Все мое тело отчаянно зудело. О том, чтобы уснуть, не было и речи. Каждую секунду я бегал в грязный туалет, чтобы побрызгать на себя водой и попытаться успокоить свою нервозность при мысли о бездарно потраченных деньгах. Судя по всему, я подхватил чесотку. Окончательно потеряв терпение, я сказал усатому болгарину проводнику:

— Эй, усатый! Между нами: твой поезд — чесоточный, я везде чешусь!

— Ну что ты, парень, — ответил он мне, — уверяю тебя, что я поддерживаю в этом поезде идеальную чистоту, на все сто!

И он разбрызгал в воздухе спрей, аромат которого неприятно усилил запах машинного масла и дешевых духов.

— Может, ты уложил к себе в постель какую-нибудь шлюху? А теперь подхватил заразу! Ха-ха-ха!

— От триппера не чешутся с головы до ног.

* * *

Я приехал домой, весь покрытый сыпью.

— У тебя чесотка, Эмир, — объяснила мне Сенка. — Это обычное дело, ничего страшного. Сразу после этого она раздобыла где-то желтую мазь, которую я обильно нанес на все тело.

— Это пройдет, — заверила она меня, — только ты должен мазаться регулярно. Ничего ужасного в этом нет, просто немного неприятно.

Весь в желтой мази я отправился в Яхорину. Отец одолжил нам свой «фольксваген». За руль сел Зоран Билан. С нами поехали также Харис, Паша и Златан Мулабдич.

* * *

В отеле «Яхорина» Майи не оказалось. В подвыпившем состоянии мы направились в сторону бара «Младость», где Майя и Селимович могли сидеть за бокалом вина. Но там тоже никого не было. В связи с этим мы здорово набрались. По-мужски. Внезапно я испытал облегчение от того, что мы их не встретили. Иначе пришлось бы вести пьяные беседы. В то время я уже владел техникой самокритики. Поскольку я был еще не совсем пьяным, то понимал, насколько могу быть нудным в этом состоянии, по тридцать шесть раз твердя одно и то же. Но эта мудрость отнюдь не совпадала с моими желаниями. Вскоре опьянение взяло верх, и трезвость сложила оружие, поскольку, судя по всему, не оставалось никаких шансов для того, чтобы вечер закончился по-другому.

Но то, с чем не справилась трезвость, удалось сделать страху.

Когда я поскользнулся и покатился вниз по ледяному склону возле «Младости», в момент падения я уцепился за галстук официанта, который нам симпатизировал и вышел проводить и пожелать доброго пути. Мужчина протянул мне руку, чтобы помочь, а я схватил его за галстук! Интересно, что он обо мне подумал? В своих мокасинах я отчаянно скользил по замерзшей земле. В одно мгновение я превратился в автомобильное колесо, тщетно прибавляющее обороты, пытаясь выбраться на более устойчивую поверхность. Официант проявил удивительное хладнокровие. Ему удалось быстро развязать свой галстук. Неожиданно я оказался на спине, скользя вниз по склону, и приземлился в сугроб. Когда я поднялся на ноги, вокруг никого не было, и отель исчез из виду. Я сделал один шаг и тут же упал. Я снова заскользил по крутому склону, и когда попытался встать, увидел, что снег доходит мне до пояса. Мое тело окружало облако пара — результат большой разницы температур. Я ничего не видел, ничего не слышал. Пока снег освежал мой пылающий лоб и разгоряченную алкоголем кровь, мне было хорошо. Я даже рассмеялся от приятного ощущения свежести. Но очень быстро мне захотелось согреться. Это ощущение, подкрепляемое легким страхом, привело меня в отель «Яхорина».

— Златан Мулабдич пропал, — сообщил мне Ньего, когда я вернулся.

— Пропал? Как это?

— Не знаю, старик, я думал лишь о том, как спасти свою задницу от этого проклятого холода. Черт! Как люди могут жить в Сибири?

И что, уик-энд должен был закончиться вот так? Потерей друга после напрасной попытки найти женщину, которой я дорожил? Самое ужасное, что такой финал прекрасно вписывался в современный сценарий. Типичная парадоксальная развязка, в которой присутствуют все элементы для создания современной драмы. Хороший материал для разработки множества неожиданных поворотов. Прекрасная возможность для раскрытия разнообразных тайн и человеческих судеб.

Заметив спящего Зорана Билана, я посоветовал, сам не знаю почему:

— Ничего не говорите Зорану, они лучшие друзья, он захочет отправиться на его поиски и потеряется сам!

Чем ближе становился рассвет, тем больше я был уверен в трагической развязке. Эта уверенность подкреплялась легкой депрессией, пришедшей на смену опьянению. И внезапно — новый неожиданный поворот: на ресепшен появился Златан Мулабдич. Он вошел, поддерживаемый двумя рабочими, ремонтировавшими электросеть.

— Эй, друзья, ничего страшного, главное — сохранять холодную голову! — сказал он нам, стуча зубами.

Наверное, он хотел сказать, что нужно держать ее в тепле, но его мозг, должно быть, совсем замерз. Спеша поделиться радостью, что Златан вернулся живой, я разбудил Зорана.

— Златан вернулся! — сообщил я ему.