Секрет политшинели - Даниил Альшиц

– Генерал приказал вам явиться к нему. Срочно. Без всякого промедления.

– Что случилось, не знаете? – спросил я, вставая.

Адъютант придвинулся еще ближе к моему уху и зашептал, хотя, кроме нас, в землянке не было никого.

– Только что командующий фронтом звонил!! Ему стало известно о каком-то серьезном ЧП на участке нашей армии. А мы-то ничего об этом не слыхали! Конфуз! Сами понимаете, товарищ подполковник. Нехорошо!

– Да уж, конечно, нехорошо, – буркнул я, натягивая полушубок. – А главное, некстати. Куда ехать-то придется?

– Дорога вам будет на этот раз неблизкая. В хозяйство генерала Сереброва.

Настроение у меня окончательно упало. Несколько недель назад дивизия генерала Сереброва провела успешное наступление в направлении Волховского фронта. Прорвав оборону противника, дивизия глубоко вклинилась в его расположение, но вынуждена была остановиться и перейти к обороне за Красным Бором, в местах болотистых и гиблых. Добираться туда нужно было сперва на машине, потом пешком. Да если бы просто пешком! Наш клин насквозь простреливался минометным и артиллерийским огнем, а местами и пулеметами. Движение к передовым позициям дивизии осуществлялось по семикилометровому ходу сообщения. Словом, путешествие предстояло невеселое.

Начальник штаба сидел за столом, подперев голову руками. Эта поза была для него необычной. Когда бы я ни заходил к нему в кабинет, всегда заставал его в состоянии активной деятельности. То он отчитывал кого-либо по телефону, бегая при этом с трубкой вокруг стола, будто на привязи. То быстро ходил по кабинету из угла в угол, размахивая руками, энергично втолковывая своим подчиненным суть очередного задания. Либо, наконец, он что-то писал, то и дело перечеркивая написанное, чертыхаясь, комкая бумагу, запуская пальцы в седую шевелюру… На этот раз он сидел, уставившись в небольшой клочок бумаги. Разговор с командующим фронтом, надо полагать, не выходил у него из головы. Я доложил о своем приходе.

– Садись, садись, подполковник, – сказал генерал. – Знаю, ты только что вернулся из поездки, устал, продрог и все такое. Но ничего не поделаешь – придется вновь тебя отправить в подразделение.

– Благодарю за доверие, – произнес я без всякого энтузиазма.

– А ты не ворчи, не ворчи… – начальник штаба замахал на меня обеими руками. – Сейчас поймешь, что не зря я тебя снова поднял, – он быстро зашагал от стола к двери. – Мне только что командующий фронтом звонил… Да неужели же тебе на этот счет мой адъютант не проболтался?

Я промолчал.

– Ну, ясно, – разболтал… Так вот слушай. Командованию фронта из каких-то источников стало известно, что в одной из рот дивизии Сереброва творятся странные дела. Рота на передовой, в самом пекле, вот уже почти месяц. – Генерал рывком отдернул шторку, прикрывавшую схему расположения частей нашей армии и приложил указку к самому кончику выступа, образовавшегося в районе Красного Бора.

– Вот она где, эта рота. Можешь себе представить, подполковник, как их там фрицы обрабатывают. А командир роты, некий капитан Федотов, докладывает лишь о раненых, выбывших в госпиталя. Получается, что за все время боев на этом участке в его роте нет ни одного убитого! Кто-то в строевой части дивизии и смикитил – что-то тут не чисто, ну, и стукнул, минуя и свое начальство, и нас, прямо во фронт. А там командующему доложили. Вот какие пироги!

– Дело, надо полагать, выеденного яйца не стоит, – сказал я. – Обычный случай сокрытия потерь. Скорее всего, с целью присвоения пайков, получаемых на убитых, которые числятся живыми. Туда, товарищ генерал, надо бы следователя прокуратуры послать. Я в таких делах не очень разбираюсь.

– Эх, Зеленцов, Зеленцов! Шляпа ты! Разве дело в самом факте?! Случай вполне ясно – пустяковый. Но ты ведь знаешь, что такое детонация. Взорви хотя бы ничтожный запал возле порохового склада – и вся округа взлетит на воздух. Обломков не соберешь. А своих костей тем более. Так и тут. Раз дело дошло до командующего фронтом – оно уже не пустяк. Командующий шутить не любит и мелочей для него, как известно, нет.

Сказанное имело под собой серьезные основания. Мне пришлось слышать выступление генерала Говорова в штабе нашей армии. Хорошо запомнились его слова: «Неполного порядка не бывает. Неполный порядок честнее и правильнее называть беспорядком…»

– А то, что мы здесь, в армии, ничего не знали об этом факте, разве это пустяк?! – продолжал генерал. – Я так и ждал, что Говоров бросит в наш адрес знаменитое свое словечко – «бездельники!». Попробуй потом оттереть этот ярлык! Слава богу, не сказал пока. А ведь еще скажет, если быстро и четко не разберемся в том, что там происходит…

– Извините, товарищ генерал. Не учел этих соображений, – сказал я вполне искренне.

– Ну, то-то… А главное еще и не в этих соображениях… Вот здесь, на самом острие нашего клина, – начальник штаба указал на оконечность длинного, как чулок, выступа, – здесь у нас, оказывается, участок фиктивной обороны. На бумаге числится рота, а на деле неизвестно что. Сколько там активных штыков, а конкретно – сколько там автоматчиков, сколько пулеметчиков, сколько людей на доставке боеприпасов, сколько для поддержания связи, для эвакуации раненых – мы, выходит, не знаем. Вот нащупает враг, что здесь слабое звено, да как врежет нам… Рота как-никак километр по фронту занимает. На ее участке прорвутся – могут в прорыв поэшелонно хоть целую дивизию вводить… А ты говоришь: пустяки!

– Разрешите спросить, товарищ генерал, как же командование полка и дивизии? Неужели не знают, что у них в ротах происходит? Этого же не может быть.

– Возможно, что и не знают. А может быть, знают, да почему-либо покрывают жуликов. Все это тебе и надо тщательно выяснить… Короче говоря, так: командующий фронтом приказал завтра к 14.00 доложить ему лично о результатах расследования. «Разберитесь, – говорит, – кому там у вас лавры Чичикова не дают покоя и что там у вас за мертвые души воюют…» Мне самому бы надо выехать в дивизию – да не могу, другие задачи надо решать. Вот и посылаю тебя. Вместо себя. Понял? Со всеми полномочиями, какие сам имею. Ты понял?

– Так точно. Понял.

Генерал подошел к столу и вынул из папки бумагу.

– Вот предписание, подполковник. Учти: наш доклад командующему фронтом должен заканчиваться словами – «меры приняты». Это значит, что ты должен принять их на месте, не мешкая. И давай без этого… Без адвокатства. И без либеральничества. Не будь шляпой! – генерал повертел ладонью около головы. – Нагрянь неожиданно. Разговор с командиром роты начни издалека. Послушай сперва, что он тебе скажет о состоянии обороны на участке, о количестве активных штыков в роте, о потерях… А потом и прижми. Все, мол, известно и так далее. Как только факт злоупотреблений и обмана командования подтвердится, командира роты тут же отстраняй своей властью от должности и направляй в военную прокуратуру армии под конвоем. Назначь временно исполняющего обязанности командира роты. При первой же возможности доложи лично по полевому телефону… На всякий случай кое-какие меры по усилению тамошнего участка обороны я начну принимать немедленно.