Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945 - Федор Синицын

К осени 1942 г. положение на советско-германском фронте существенно ухудшилось. К ноябрю 1942 г. вермахт, развивая наступление на южном направлении, продвинулся до Воронежа и Сталинграда и захватил большую часть Северного Кавказа. Положение СССР стало не менее угрожающим, чем в период приближения германских войск к Москве осенью 1941 г. Русский народ продолжал нести основные тяготы войны: численность русских в Красной армии оставалась высокой вплоть до конца 1943 г. (на 1 января 1943 г. — 64,60 %, 1 апреля 1943 г. — 65,62 %, 1 июля 1943 г. — 63,84 %, на 1 января 1944 г. — 58,32 % при доле русских в 51,8 % в населении страны)^[528].

Такая ситуация делала необходимым для советского руководства еще большее усиление русского фактора в политике. С лета 1942 г. стал широко использоваться присвоенный русскому народу титул «старший брат» всех советских народов^[529], который не только составляет «громадное большинство» в Красной армии и защищает все «республики всего Советского Союза»^[530], но и занимает «главное и решающее место в гигантской борьбе… всех свободолюбивых народов мира против гитлеровской Германии»^[531], является «передовым народом всего мира» и даже находится «во главе мировой цивилизации»^[532]. Политруки в Красной армии обязаны были проследить, «чтобы каждый боец нерусской национальности уяснил себе огромную роль русского народа, как старшего брата в семье народов СССР»^[533].

Главная заслуга в создании Советского Союза стала признаваться за русским народом^[534], который помог другим народам обрести свободу и равноправие^[535], добиться «хозяйственного и культурного расцвета»^[536], «развития их государственности»^[537]. Октябрьская революция была теперь подана как результат деятельности не только большевиков, но и прогрессивных лидеров дореволюционной России^[538], а победа в Гражданской войне и поступательное развитие Советского Союза в 1920–1930-х гг. — как заслуга прежде всего русского народа^[539]. Усиление русского фактора иногда проводилось за счет некоторого ущемления пропаганды национальных достижений других народов. В частности, в ноябре 1943 г. предложение Татарского обкома ВКП(б) о проведении в Москве литературных вечеров татарских писателей и артистов было признано УПиА «нецелесообразным»^[540].

Двадцатипятилетие советской власти, которое отмечалось в ноябре 1942 г., было обозначено как новая веха в национальной политике. Отмечалось, что, во-первых, к этому времени в СССР были «ликвидированы отсталость и все национальные, экономические и политические противоречия между нациями»^[541], во-вторых, Советский Союз превратился в «государство, в котором господствует полная гармония национальных интересов»^[542], в-третьих, в стране сложились нации нового типа, «впервые осуществляющие внутри себя подлинное национальное единство, нации, устанавливающие между собой подлинно братские отношения»^[543]. При этом в воплощении программы дружбы народов на практике русскому народу было отдано первенство по сравнению с Коммунистической партией^[544].

Согласно директиве Главного политуправления Красной армии от 25 мая 1943 г., партийные и комсомольские организации на фронте усилили работу по патриотическому воспитанию воинов на основе героического прошлого русского народа. Для этого были изданы и направлены в войска брошюры и книги о Белинском, Чернышевском, Сеченове, Павлове, Пушкине, Толстом, Глинке, Чайковском, Репине, Сурикове. В армии имела широкое распространение брошюра А. Фадеева «Великие русские писатели — пламенные патриоты Родины»^[545]. В августе 1943 г. была издана книга «Героическое прошлое русского народа», в которой были собраны стенограммы лекций, прочитанных на сборе фронтовых агитаторов в период с 5 апреля по 5 мая 1943 г., раскрывавшие страницы истории о деятельности А. Невского, Д. Донского, К. Минина и Д. Пожарского, А. В. Суворова, о Семилетней войне, Отечественной войне 1812 г., героической обороне Севастополя, Брусиловском прорыве 1916 г., борьбе советского народа с немецкими оккупантами в 1918 г.

Возрождение великодержавия ярко проявилось в реформах, которые были проведены в Красной армии. 9 октября 1942 г. в армии и 13 октября 1942 г. на флоте был упразднен институт военных комиссаров, которые были переведены на должности заместителей командиров рот и батарей по политической части^[546]. Институт военных комиссаров, отмененный 12 августа 1940 г.^[547], был вновь введен в начале войны (16 июля 1941 г.), когда партийное руководство и надзор на фронте были усилены: военный комиссар, который нес «полную ответственность за выполнение воинской частью боевой задачи, за ее стойкость в бою», был обязан «своевременно сигнализировать… о командирах и политработниках, недостойных звания командира и политработника»^[548]. Целью вторичной отмены института военных комиссаров официально было объявлено укрепление в командирах «чувства гордости защитника Родины», которых требовалось оградить от излишнего партийного контроля. Фактически Красная армия возвращалась к традиционной для русской армии форме единоначалия. 24 мая 1943 г. институт заместителей командиров по политической части был упразднен полностью. 31 мая 1943 г. по сходным основаниям были ликвидированы политотделы в МТС и совхозах, на железнодорожном, морском и речном транспорте^[549].