Осторожно, история! Мифы и легенды нашей страны - Владимир Рыжков

Говоря о современной школе, неоправданно делать чрезмерные обобщения. То, чего конкретно хотят дети и их родители — это в каждом классе, в каждом конкретном случае надо отдельно смотреть. Есть школы-гимназии, есть специализированные, есть обычные школы — у них у всех разные интересы. И учителя тоже разные, у них разные взгляды на историю, разные убеждения. И если опрос на тему «нужно ли рассказывать школьникам о позорных страницах в истории нашей Родины» провести среди преподавателей истории, то будет больший процент тех, кто скажет, что позорные страницы рассказывать не надо.

Кроме того, есть еще одна проблема. Дело в том, что разные люди, в том числе разные учителя, разные страницы истории считают позорными. Одни, например, считают, что почти все, что происходило в пору коллективизации, — позор. А другие уверены, что это было сделано правильно, что это было неизбежно, что это спасло страну во время войны. И никаким образом позором это не считают.

То же самое — горбачевская перестройка. Одни люди считают ее позором, другие люди считают, что это период, которым нужно гордиться.

«А как в Германии сейчас преподается история Германии 30–40-х годов?»

«Как в школах в США освещается война во Вьетнаме и геноцид индейцев?»

«Моя племянница живет в Австралии. У них в школе каждый год проходит акция покаяния в честь годовщины геноцида, который учинили английские солдаты на острове Тасмания в XIX веке».

(Из вопросов и комментариев слушателей радио «Эхо Москвы»)

Проблема освещения позорных страниц истории, разумеется, стоит не только в России. Она есть в любом государстве, и везде решают ее по-разному. Турция, например, на государственном уровне не признает геноцид армян в 1915 году. Тогда как и немцы, и американцы открыто говорят о темных пятнах в своем прошлом, и говорят очень подробно. Причем акцент ставится на покаянии. И объясняется это довольно просто: Турция — страна в большей степени авторитарная, а Германия и США — страны демократические. В передовых демократических странах о некрасивых и позорных страницах своей истории принято говорить открыто и распространено понимание ответственности за прошлое. В странах авторитарных это, как правило, не делается. Что же касается Германии, то там проблема Холокоста освещается и изучается более подробно, чем в какой бы то ни было другой стране, кроме Израиля.

«Дочь пришла из школы и сказала, что наконец-то ей объяснили, что Сталин был великий человек, а я сказала, что ее учительница дура».

(Из комментариев слушателей радио «Эхо Москвы»)

Конечно, люди разные, и в обществе есть разные точки зрения, и мнение мамы может не совпасть с мнением учителя, и может наоборот быть, когда учитель будет говорить, что политика Сталина была преступной, а дома родители будут говорить, что она была совершенно правильной. И больше того, ребенок придет, прочитав учебник, в книжный магазин, снимет с полки какую-нибудь книгу по истории и тоже будет читать и удивляться. И, скорее всего, это даже хорошо — в четырнадцать лет, как уже говорилось, школьник уже не совсем ребенок и может, узнавая разные точки зрения, вырабатывать собственную позицию.

Но, кроме вопроса об интерпретации фактов, есть еще один куда более сложный аспект темы — о намеренной фальсификации фактов, которая тоже присутствует в современных учебниках. У Умберто Эко есть эпизод, когда Вильгельм Баскервильский говорит Адсону: «Если собрать все щепки, которые я видел, то можно подумать, что наш Иисус Христос мучился не на двух перекладинах, а на целом заборе». Но Адсон мальчик маленький, и для него это огромное потрясение — кто ж здесь искажает, кто Святую Церковь очерняет — те, кто щепками торгует, или Вильгельм?

Это актуально и сейчас — многие искажения фактов стали настолько систематическими и привычными, что уже воспринимаются людьми как истина. А когда они еще и поддерживаются официальными учебниками, то есть становятся частью государственного воспитания, сражаться с ними тем более сложно.

В Гражданской войне вы больше сочувствуете…

• Красным — 22,4 %

• Белым — 62,7 %

• Затрудняюсь ответить — 14,8 %

(По результатам голосования на сайте радиостанции «Эхо Москвы»)

Результаты голосования достаточно предсказуемы в силу сложившихся за годы после развала Советского Союза стереотипов. Кто-то голосует за поручика Голицына и золотые эполеты, а кто-то просто против красных. Но разделение на красных и белых на самом деле тоже всего лишь стереотип, и большинство из проголосовавших при другой постановке вопроса были бы либо за «зеленых», либо за тех, кто не участвовал в политике и не стоял ни на чьей стороне.

Историку трудно понять, например, как можно историю России XX века изучать, умолчав о Цусиме, ведь тогда просто будет непонятно дальнейшее развитие страны. Или как можно говорить о Гражданской войне, о том, что там «сын на отца, брат на брата», и не говорить о том, что жестокости творили все — и красные, и белые, и зеленые. Это было страшное время, когда произошло одичание общества. И эту ужасную правду тоже надо понимать — именно для того, чтобы это не повторилось никогда. Но историческая правда не всегда политически выгодна, поэтому мнение историков, властей и населения в вопросе об искажении исторических фактов может очень сильно не совпадать.

Часто говорят, что учителя истории делают нацию либо той, либо другой. Как они расскажут историю подрастающему поколению, так те и будут ее воспринимать. Поэтому их долг — рассказывать по мере возможности все, и уж точно не заниматься произвольным приглушением каких-то вещей. Но, помимо школы, есть множество других источников информации и формирования мировоззрения ребенка. Тем не менее ответственность учителей истории все равно очень большая, и прежде всего он должен научить ребенка не брать на веру любое слово и не идти против совести. Ни родителям, ни телевизору, ни учебнику, ни самому учителю ребенок не должен безоговорочно верить, а должен научиться сам все проверять.

«Один дед красный, другой — белый. И что?»

(Из комментариев слушателей радио «Эхо Москвы»)

Наверное, этот комментарий и есть лучшая иллюстрация того, как неоднозначна наша Родина и наша история. Можно ли говорить об одном деде и умолчать о другом?[17]